Его должница. Бой за любовь - Евсения Медведева

— Соня! Так на нём же всё! Грузовая машина, дом, квартира наша новая! Если его осудят, то я окажусь на улице!

Я от шока не могла произнести ни слова… Стояла и покачивалась, как молоденькая березка на ветру. Новая квартира? Дача? Она сейчас хвастается? Или что?

И почему она пришла ко мне искать помощи?

— Ну, скажи ты своему церберу! — взревела мама, хватая меня за руку. — Пусть он отстанет от Карена! Пусть простит…

— Кому сказать?

— Князеву своему скажи! Он же ад нам устроил! Налоговая проверка, теперь вот обвинение в мошенничестве, задержание Каренчика, — мама трясла меня как куклу, впервые выдав искреннюю эмоцию страха и ненависти. — Я всё знаю! Мстит? А кому? Родной матери его жены? Это подло и недостойно, София. А ты задумайся, с кем связалась. Ему же раздавить человека — раз плюнуть.

И вот теперь пазл сложился…

Князев… Тихушник!

— Ну что ему нужно? Это не наши разборки, пусть с отцом своим разбирается, а нашу семью оставит в покое. Доченька, — мама всхлипнула и сделала шаг, укутывая меня в густой шлейф своего фирменного парфюма. — Поговори с Князевым, пусть даст отбой, а? Ты хочешь, чтобы твоя мама осталась на улице? Я же тебя рожала, кормила, воспитывала… Вот так ты мне платишь за материнскую любовь и заботу?

— Ну, прими это как дар… Этап личностной трансформации. Когда остаешься на улице, это как-то отрезвляет. Хорошо, что у тебя больше детей нет, мам. Это ускорило бы процесс перевоспитания, — я вырвала руку и отошла от женщины, которая так громко называла меня своей дочерью. — И хватит рыдать, на меня это больше не действует. Если твой Каренчик невиновен, то его отпустят. Не переживай… Неужели ты думаешь, что кто-то может давать лживые показания?

— Доча!

— Всё, мам… Это уже даже не смешно. И не приходи больше…

Глава 38

38

— Привет, София, — Князев возник на пороге моего кабинета из ниоткуда. Просто заполнил собой все пространство, укутал хриплым голосом, вернул спокойствие.

Игорь широко улыбался, откровенно наслаждаясь то ли мной, то ли высоченными горами документов.

— Это ты? — решила выяснить всё сходу, не отвлекаясь на ненужное вступление. — Каренчик — твоих рук дело?

— Да, моих, — Игорь тоже решил не ходить вокруг да около.

Он оттолкнулся от косяка, закрыл за собой дверь и направился к столу. Встал за спиной, уложил тяжелые ладони мне на шею, ласково впиваясь пальцами в мышцы. Это движение как взмах волшебной палочки — от напряжения не осталось и следа.

— Что ты сделал?

— Просто изучил этого наглого прощелыгу. Держи, — Игорь ногой придвинул к себе кресло, сел рядом и выложил на стол пару сложенных листков. — Он обычный альфонс… Женатый альфонс!

— Что? — ахнула я и схватила документы, вчитываясь в дотошно собранное досье.

— У него есть жена и трое детей. Кстати, грузовую машину он оформил на супругу. Твоя мать, хоть и меркантильная мегера, но влюбилась, как девятиклассница. Отписала на него почти всё, включая новенькую квартирку, — Игорь говорил, говорил, а я поверить своим ушам не могла. — Сонь, мне нужно твоё разрешение, чтобы подключить адвокатов. Всё вернуть не сможем, но за часть пободаться можно.

— Нет! — я было вскочила, но Князев тут же перехватил меня, усаживая себе на колени, и заурчал, как довольный мартовский кот. — Я не стану в это вмешиваться, и тебе запрещаю. Она же умная? Взрослая? Она меня постоянно поучала, тыкала носом в ошибки, твердила, что развод с Мальцевым — самая большая ошибка в моей жизни! А когда бабуленька встала на мою сторону — ополчилась на нас обеих. Мама же назло нам решила продавать квартиру, в которой мы жили. Наказала нас, тупых баб… Она все говорила, что мужчины слабы и имеют право на загул. Подумаешь — любовница! — я трещала с такой скоростью, что Князев даже морщился, пытаясь не упустить ни слова. — Она всех наказывает, всех поучает, потому что только она знает, как жить правильно! Так и не мешай ей, Князев… Не мешай!

— Сонь, мне твоя маман глубоко несимпатична. И я не о ней переживаю, поверь. Я боюсь, что когда схлынут твои эмоции, ты начнёшь себя поедать за то, что не помогла, — Князев обнял меня, прижал к груди и поцеловал в макушку. — Ты подумай… А я приму любое твоё решение.

— Я всё сказала, Князев. Мне от мамы ничего не нужно больше. Доброго слова все равно не дождаться, а проблемы я и без неё умею находить, — я улыбнулась через силу… Путаность мыслей, злость и испуг ушли. — Ты почему трубку не брал?

— На встрече был…

— Ну? Где моя старая тарантайка? — скрипнула зубами, чтобы не выдать восторга от новой машины. — Только не говори, что её угнали. Хоть я от тебя уже и не знаю чего ожидать.

— Доктор Соня, меня устроит простое человеческое «спасибо». Большего и не нужно… И ещё — я буду дарить подарки, не спрашивая на то твоего одобрения или разрешения. Я буду защищать тебя так, как считаю нужным в той или иной ситуации. Я буду мужчиной, на котором лежит ответственность и за бабушку, и за Тёмку, и за жену мою, Сонечку, — Игорь расхохотался, схватил меня за волосы и запрокинул голову, чтобы поцеловать. — Доходчиво объяснил?

— Предельно… Иными словами — истерика бессмысленна, я — мужик, и всё будет так, как я сказал!

— А ты быстро учишься. Но ещё я чуткий муж… Поэтому вот, — Игорь раскинул руки, указывая на просторный, хоть и ещё пустой и необжитый кабинет. — Это твоя вотчина, и командуй тут сколько угодно. Мной, Савиным, Лютаевым и другим персоналом… Тут мы на работе, тут можно.

— Ну, раз мы на работе, и здесь можно оказывать психологическое давление, то давай проясним? — я чуть отклонилась, чтобы тепло его тела не дурманило мою голову. — Я дама в возрасте, со сложным характером, табуном тараканов и сумкой комплексов. Поэтому давай откровенно?

— Валяй, — Игорь стянул со стола чашку уже остывшего кофе и поморщился.

— Леночка, а принеси Игорю Палычу кофе! — крикнула я в приёмную. — И предупреди нас, когда Савин и Лютаев Артёма привезут.

— Хорошо, София Егоровна, — Леночка втиснулась в кабинет, потом смущенно отвернулась, заметив, что сижу я на коленях у Князева, и скрылась.

— Значит, мы — семья? — эти слова с трудом проскользили по горлу. Мне было отчего-то стыдно задавать этот вопрос.

— Да. Ты — жена, я — муж. Тёмка — сын. Бабулька