Защитник для чужой невесты - Алина Углицкая

Мои движения становились раскованнее. Ладони нажимали сильнее, будто стремились вплавиться в кожу, раствориться в ней. Я сжимала, щипала, вонзала ногти в собственное тело, опьянённая потоком острых ощущений.

Мне было мало. Я хотела… чего-то большего. Сама не понимая, в чём именно нуждаюсь так сильно, что готова просить. Нет, умолять дать мне это.

Вода давно перестала остужать этот бушующий пожар. Я открыла глаза и смело шагнула за пределы чаши.

В темноте пещеры мерцали две алые точки. Словно тлеющие угли, только и ждущие, когда в них раздуют пламя. И огонь загудит, завоет, ворвётся завоевателем, сжигая меня и одновременно даря освобождение.

Я уже давно не осознавала себя, только этот жар, распространяющийся по моим венам, охвативший меня всю без остатка. Хлоя Бурджес растворилась в нём, и вместе с ней её воспитание, предубеждения и страхи.

Та, что стояла у подножия чаши, страха не ведала. Она смело смотрела в алые глаза охватившего её безумия. И ждала, когда оно ее поглотит.

Сердце билось с утроенной частотой. Минула секунда, за ней другая, потом третья. Ничего не происходило. Алые глаза по-прежнему смотрели издалека, только холодно и бесстрастно. Не собираясь приближаться.

Я моргнула, а когда вновь посмотрела в ту сторону, они исчезли.

Пещера была пуста. Я почувствовала это так явно, будто сейчас царил белый день, и солнце освещало каждый уголок.

Кто бы здесь ни был – он ушел.

Сразу вернулось и осознание, и воспитание, и понимание, что я чуть не совершила нечто невообразимое. Такое, о чём незамужней леди даже подумать страшно. Да и замужней не пристали подобные мысли.

Щёки запылали, на этот раз от стыда. По телу пробежал озноб. Я осознала, что всё ещё стою мокрая на ветру. С волос стекают ледяные капли, расчерчивая прозрачными дорожками моё тело. Я ведь не подумала ни о том, чем вытереться, ни о том, чем прикрыть наготу.

На ощупь отыскала сброшенную одежду и быстро натянула на себя. Тщательно отжала волосы, снова обвязала косынкой, оставив пряди сохнуть на воздухе.

Из дальней пещеры, которую Авенар выбрал нашей стоянкой, показались отсветы костра. Затем потянуло ароматом жарящегося мяса. А я всё стояла, дрожа от холода и стыда, не решаясь выйти на свет. Ведь тогда придётся встретиться взглядом с тем, кто видел мое безумие.

***

В конце концов мне пришлось двинуться с места. Слишком уж аппетитным был запах мяса и слишком уж невыносимым – сосущее чувство в пустом животе. Как несколько минут назад желание смыть с себя грязь оказалось сильнее страха холодной воды, так теперь голод оказался сильнее стыда.

Щеки еще горели, когда я, пряча взгляд и прижимая к себе скомканную мокрую одежду, бочком переступила порог нашего убежища. Ждала, что Авенар встретит меня с осуждением, но тот даже не обернулся.

Когда я вошла, он сидел спиной ко входу над небольшим углублением, в котором тлели угли, и ворошил их длинной веткой. Над углями, на импровизированном вертеле, жарилась тушка невинно убиенного зверя. То ли суслика, то ли сурка.

На миг я ощутила разочарование. Неужели Авенару все равно? Неужели я зря целый час топталась у входа, то дрожа, то бледнея?

Но нет, напряженная спина и застывшие плечи дракона говорили, что мое появление не прошло незамеченным. Но что именно он видел в пещере с водопадом и видел ли? Может, мне все почудилось?

Я ждала, что он как-то озвучит то, что случилось. Но Авенар молчал. Впрочем, это было его обычное поведение.

Не зная, как себя вести, я обошла его по широкой дуге. Остановилась в пяти шагах от костра, с другой стороны (отойти дальше не позволяла площадь пещеры) и замерла.

– У меня тут… – начала неожиданно хриплым голосом и скосила глаза на свидетельство моего позора, которое до сих пор держала в руках.

Чужое исподнее и рубаха, мокрые и холодные, жгли ладони будто куски раскаленного металла. Они буквально кричали, что под камзолом и бриджами на мне ничего нет. Без белья я не смогла закрепить шоссы, и длинные мужские чулки просто сползли к голенищам.

Одна радость, что бриджи принадлежали мужчине, который был гораздо выше меня. Так что сейчас их штанины надежно прикрывали мои голые колени. К которым почему-то был прикован взгляд Авенара…

Заметила я это не сразу. Слишком нервничала, чтобы замечать хоть что-то, кроме собственных переживаний. Да и дракон молчал. Только перевел взгляд с затухающих углей на мои ноги и продолжил молчать.

В красных отсветах костра его лицо выглядело напряженным и даже усталым. Я внезапно обнаружила, что он похудел. Кожа на его лице стала бледнее, черты – резче, тонкие морщины на лбу и возле плотного сжатого рта – глубже.

Этот Авенар выглядел старше, чем тот, который забрал меня из отчего дома.

Тот Авенар пугал. Он был чужаком, неуправляемой силой, подобной стихии, с которой невозможно справиться, нельзя подчинить. А этот Авенар заставил мое сердце сжаться в непонятной тоске.

– Я… – попыталась снова что-то сказать.

Слова застряли в горле стеклянным песком.

Нечитаемый взгляд дракона поднялся от моих коленей к скомканному белью. Затем и сам дракон тоже поднялся. Не проронив ни слова, направился к дальней стене, принес оттуда две толстые ветки с рогатинами на конце. Такие обычно используют, чтобы подвесить котел над костром. Но котла у нас не было…

Сопровождаемый моим недоуменным взглядом, Авенар подошел к костру и одним ударом вогнал концы веток в землю.

А я ведь помнила, какая она твердая, эта земля! Я пыталась ее копать!

Внезапная демонстрация силы заставила меня вздрогнуть. По губам Авенара скользнула усмешка. Скользнула – и пропала, но привкус горечи остался.

Он заметил, что я испугалась.

Мне стало неловко. И это незваное, абсолютно ненужное чувство меня разозлило.

– Вот, – кивнул дракон на рогатины и даже не взглянул на меня, – можете развесить одежду. Так быстрее просохнет.

Вернувшись к костру, добавил:

– Ужин готов.

И все, больше ни слова.

Мне бы смириться, принять его правила, тоже сделать вид, что ничего особенного не происходит. Но я не смогла.

В меня словно вселился мелкий злобный цверг и забрал мой покой. Хотелось рыдать и