Нежить - Амара Кальдерини

— Похоже, вы в идеальной форме для прогулки, сэр, — невозмутимо отвечает Сэм. — Совсем не похоже на то, что ты провел три ночи на грани смерти. На самом деле, ты в отличной форме. Я уверен, что изнурительная прогулка по лесу — это как раз то, что доктор прописал.

Мое сердце подпрыгивает от слов Сэма, потому что, хотя они и пропитаны сарказмом, они усиливают мои собственные опасения. Беспокойство, которое охватило меня, когда я стояла на коленях рядом с Нико на пляже, наблюдая, как его глаза закатились, а тело содрогалось; беспокойство, что это был не просто приступ, а что-то, что в конечном итоге может убить его.

Что будет с Летумом, если Нико умрет? Что со мной будет?

«Сэм пытается сказать, что ты выглядишь совершенно дерьмово и, скорее всего, свалишься в обморок раньше, чем мы соберем песок, поэтому, конечно, мы взяли карету», — прямо добавляет Марина.

Нико поджимает губы.

— Ты умеешь подбирать слова, Рина.

Он снова вздыхает, на этот раз смиренно.

— Мне ужасно жаль, что я беспокою тебя, Сэмюэль, — говорит он с драматическим терпением. — Не мог бы ты помочь мне дойти до места, где ждет наша карета?

Сэм сужает глаза, ничуть не успокоившись. Но в следующее мгновение воздух вокруг нас становится плотным и теплым, точно так же, как было до того, как я заснула во дворе. Но теперь я чувствую отдельные нити силы Сэма, мягкие ласки и успокаивающие завихрения. Глаза Нико закрываются, а затем медленно открываются. Он с облегчением выдыхает, издавая такой тихий стон удовольствия, что у меня по коже пробегает смущающий румянец.

Нико сглатывает и откидывает голову назад, когда сила Сэма захлестывает его. Глубоко вздохнув, он делает первый шаг в сторону леса. Ноги у него слегка подкашиваются, но Сэм не делает никаких движений, чтобы перенести его вес.

Вместо этого он перекидывает косы через плечо и берет у Нико ботинки и мантию.

— Сюда, сэр, — мягко говорит он.

Медленно мы все пробираемся по песку в лес. Одна из позолоченных черных карет ждет в нескольких шагах в тени, и при виде ее сверкающей наружности меня охватывает чувство облегчения, что нам не придется углубляться в глубь деревьев.

Ленты Нико скользят за ним. Растения вокруг него скручиваются и увядают с каждым шагом, как будто он слишком устал, чтобы контролировать свою силу. Когда я наблюдаю, как один из ярко-синих цветов рассыпается в пыль, меня охватывает глубокая печаль.

Нико морщится, его движения неестественны и полны боли, когда он садится в карету, и грусть нарастает, пока я не ощущаю ее в каждом уголке своей груди, пустоту и трагедию. Я понимаю, что это из-за него. Как ужасно быть окруженным красотой, когда она так близко, и никогда не иметь возможности прикоснуться к ней, не разрушив саму ее суть. Возможно, это хуже, чем не иметь ее вовсе.

Марина кивает в ту сторону, где Сэм и Нико скрылись в карете.

«Я давно не видела его в таком плохом состоянии».

В ее взгляде, когда она смотрит на меня, нет осуждения, только любопытство.

«Это ведь ты спасла его, не так ли? Затащила его в Пасть Крокодила до того, как за ним пришли?»

Я киваю.

— Это было справедливо. Он спас меня первым.

Марина, кажется, совсем не удивлена, что Нико причинил себе боль, чтобы помочь мне. Она только кивает, показывая жестами:

«Наверное, я должна поблагодарить тебя. За то, что ты вернула его нам».

Когда она поворачивается к карете, что-то заставляет меня положить руку ей на плечо, чтобы остановить ее. Марина вздрагивает от моего прикосновения, и я тут же отстраняюсь, вспоминая множество узловатых шрамов.

— Марина… То, что он иногда предпочитает быть добрым, не оправдывает того, что он причинил тебе боль.

Марина напрягается, и ее маленькие губы сжимаются в тонкую линию, когда она вздергивает подбородок.

«Нико не причинял мне боли».

— Теперь я понимаю, как ему больно…

«Ты ничего не понимаешь».

— Но твой голос… твои крылья… Его боль не сравнится с той, что причиняет тебе он.

Марина вздрагивает, как будто воспоминания о потерянных фрагментах все еще причиняют ей боль. Но она берет себя в руки с удивительной силой, ее жесты яростны и уверенны, не оставляя места для споров:

«Я не знаю, как ты вдруг начала понимать меня, но я рада тому, что ты теперь можешь узнать и запомнить одну вещь».

Она резко вдыхает.

«За свою долгую жизнь Нико совершил тысячу неправильных поступков. В его сердце и в его руках смерть, и редко бывает, чтобы он мог видеть дальше этого. Но он ни разу не причинил мне вреда. Даже когда я была его врагом, и у него были все основания уничтожить меня изнутри».

Мои глаза расширяются от яростной защиты, прозвучавшей как в ее словах, так и в ее позе.

— Тогда кто? — тихо спрашиваю я.

«Предыдущий король».

Взгляд Марины одновременно торжественный и испуганный, когда она медленно показывает по буквам:

«Пэн».

Глава 20

Нико

Когда карета прибывает в Лунаэдон, я, не говоря ни слова, направляюсь прямиком в свои покои. Я не упускаю из виду вспышку ярости Уиллы, когда проскальзываю в прохладный вестибюль замка, но это все, что я могу сделать, чтобы подняться по лестнице и не скатиться с нее обратно. Слова мне не под силу, а ответы, которых она желает, — тем более.

У меня кружится голова, и кажется, что каждая мышца сделана из острого стекла, которое царапает кожу и пронзает внутренние органы. Я слишком много на себя взвалил, и нескольких часов беспокойного сна хватило лишь на то, чтобы снять часть напряжение. Если Бродяги нападут на какую-нибудь часть королевства прямо сейчас, я буду бессилен их остановить.

Известно, что они мстят в течение нескольких часов после нападения, ведь сдержанность никогда не была их сильной стороной. За те столетия их жизни, эгоистичная импульсивность, свойственная молодежи, превратилась в нечто гораздо более злобное, чему никогда не бывает конца. Никогда не бывает достаточно насилия, достаточно порочности, чтобы заполнить пустоту, образовавшуюся за годы вечного детства.

Когда я прихожу в свою комнату, в каминах горит огонь — несомненно, это предусмотрительность Марины. Хотя у меня едва хватает сил принять ванну, я тащусь в ванную. Моя одежда покрыта коркой морской воды, а на коже под ней отчетливо застыл отпечаток смерти. Я был так слаб в Пасти Крокодила, поглощен близостью Индомнитуса и Уиллы, что смог не обращать на это внимания. Но в одиночестве в