Ненужная избранница дракона - Виолетта Вейл

найдены. Медальон Эйры вернулся. Черный ключ старшего совета расколот Зерцалом, значит, власть Эдмара над клятвой разрушена. Но для очищения нужно спуститься к Нижнему источнику и переписать ложную клятву в ее истинном виде.

— Кто может это сделать?

— Дракон, связанный с источником, и хранительница, которую признало зеркало.

Королева посмотрела на нас.

— Разумеется.

Арвен закрыл глаза.

— Почему древние обряды никогда не требуют чего-нибудь простого? Например, принести чистую воду, хорошо выспаться и никого не трогать сутки.

Селена не обратила внимания.

— Каэл должен отказаться от клятвы подчинения избранницы роду. Лиара должна засвидетельствовать свободную связь и снять зеркальный узел, который держит источник на лжи. Если они оба выдержат, черные жилы уйдут. Если нет…

— Источник ударит по обоим, — закончила королева.

— Да.

Я посмотрела на свои руки. Они все еще иногда казались мне чужими: тонкие пальцы Лиары, прозрачная кожа, серебряная нить на запястье. Но теперь в этих руках лежала не только чужая судьба. Моя тоже.

— А мой выбор? — спросила я. — Между мирами.

В зале снова стало тихо.

Селена ответила не сразу:

— После очищения первой лжи первое зеркало откроет дверь выбора. До этого оно не отпустит тебя.

— То есть если я очищаю источник, потом смогу уйти?

Каэл не двигался.

Но через связь пришла боль. Не упрек. Не просьба. Просто боль.

Селена сказала:

— Да.

Королева медленно произнесла:

— Удивительное положение. Девушка, которая может спасти источник, после этого может покинуть мир и оставить нас с последствиями разрыва.

— Она не обязана спасать нас, — сказал Каэл.

Все посмотрели на него.

Даже я.

Он стоял прямо, но в лице уже не было прежней каменной уверенности. То, что он сказал, давалось ему не легко. И именно поэтому имело цену.

Королева прищурилась:

— Очень благородно. Но я правительница, а не певица баллад. Мне нужно думать не только о вашем сердце, князь, но и о городе под этим дворцом.

— Тогда думайте честно, — сказал он. — Если Лиару заставить очищать источник под угрозой, мы повторим первую ложь. Свободную избранницу снова сделают инструментом рода. Источник это не примет.

Селена тихо подтвердила:

— Не примет.

Королева посмотрела на меня.

— А вы? Вы готовы очищать источник, зная, что потом сможете уйти?

Я могла бы сказать «да» сразу. Это выглядело бы красиво. Героически. Удобно.

Но я слишком устала от удобных ответов.

— Я готова попытаться, — сказала я. — Не потому, что обязана вашему городу. Не потому, что должна Каэлу или роду Рейвендар. И не потому, что хочу умереть красиво в чужом мире. Я сделаю это, потому что прежнюю Лиару стерли этой ложью, Эйру убили за эту правду, а меня привели сюда не для того, чтобы я испугалась и отдала все Эдмару.

Королева молчала.

Я добавила:

— Но после очищения выбор останется моим. Вы не наложите печать, не запрете меня, не передадите связь Мирене или другой «достойной кандидатке». Нару не тронут. Селену не арестуют. Арвен не будет наказан за помощь мне. И Каэла не заставят завершать связь силой, если я уйду.

Арвен тихо прошептал:

— Она торгуется с королевой. Конечно. Почему бы и нет.

Королева услышала.

— Лекарь, еще слово — и я действительно заставлю вас писать протокол.

— Молчу с восторгом.

Элисанна снова посмотрела на меня. Долго. Холодно. Взвешивая. Я была для нее не подопечной и не героиней. Риском, который сам диктует условия. Но именно потому, что она была правительницей, она понимала цену добровольного действия лучше многих.

— Условия приняты частично, — сказала она наконец.

Каэл шагнул вперед, но я подняла руку. Сама.

— Какие именно частично?

— Нара остается под защитой короны до завершения обряда. Селена Морр получает временное восстановление в статусе хранительницы-свидетельницы до суда. Лекарь Сольт не будет наказан, если не умрет от собственного языка раньше, чем я передумаю.

— Постараюсь, ваше величество, — тихо сказал Арвен.

— Наследника Каэла никто не заставит завершать связь силой. Передача связи другой кандидатке запрещается до вашего добровольного решения или смерти.

— А если я выберу уйти?

Королева выдержала паузу.

— Если после очищения источника вы выберете уйти, корона не будет удерживать вас печатью. Но если ваш уход начнет разрушать защиту столицы, я прикажу магам стабилизировать источник любыми средствами, не направленными против вашей воли напрямую.

— Что это значит?

— Что я не трону вашу душу. Но могу приказать забрать силу у рода Рейвендар, если это спасет город.

Каэл сказал:

— Принимаю.

Я резко повернулась к нему.

— Вы не можете принимать за весь род.

— Уже могу временно. И это лучше, чем держать тебя.

— Это может вас уничтожить.

— Я знаю.

— Вы слишком спокойно это говорите.

— Нет.

Одно слово. И через связь — правда. Он не был спокоен. Совсем. Просто выбирал не показывать страх тем, кто мог бы использовать его против нас.

Королева скрепила сделку коротко:

— Значит, договорились. До заката Лиара Велисс и князь Каэл Рейвендар спускаются к Нижнему источнику под наблюдением короны, Селены Морр и лекаря Сольта. Зал Зерцала закрывается. Лорд Эдмар содержится под стражей. Леди Мирена Астерваль остается под надзором до проверки ее участия.

— Нет, — сказала Мирена.

Все повернулись к ней.

Она стояла у колонны, прямая, бледная, с горящими глазами. За последние минуты о ней почти забыли. Это было ошибкой. Таких женщин нельзя забывать в комнате, где решается их разрушенная жизнь.

— Я не останусь стоять в стороне, пока вы все делаете вид, что я была просто украшением в чужой игре.

Королева холодно спросила:

— Вам хочется в темницу?

— Мне хочется правды.

Арвен тихо сказал:

— Осторожнее с желаниями, здесь они иногда сбываются.

Мирена даже не взглянула на него.

— Моя мать была в видении. Мое имя использовали. Мой дом связан с этим. Если Кассандра Астерваль участвовала в убийстве Эйры, я должна знать. Если лорд Эдмар лгал мне всю жизнь, я должна знать. Если Зерцало никогда не могло выбрать меня, я должна услышать это от него, а не от книги Велисс.

Каэл смотрел на нее тяжело.

— Мирена…

Она резко повернулась к нему.

— Не жалей меня. Сейчас — не смей.

Он замолчал.

И правильно сделал.

Ее боль была опасной, но настоящей. Жалость только превратила бы ее в новый нож.

Королева спросила:

— Что вы предлагаете?

— Я пойду как свидетельница дома Астерваль. Под стражей, если угодно. Но если моя кровь участвовала в первой лжи, мое свидетельство может понадобиться для очищения.

Селена нахмурилась.

— Это риск.

— Для кого?

— Для всех.

— Тогда наконец у меня будет настоящая роль, — сказала Мирена. — Не та, которую мне выдали.

Эдмар, которого уже держали белые стражи, тихо произнес:

— Не глупи, Мирена.