Я пересоберу ваш мир - Натали Карамель

Я смотрела на него. Сердце колотилось.

— Это опасно, — сказала я.

— Знаю, — он усмехнулся. — Но я уже говорил: опасные люди обычно интересные.

Он пошёл дальше. Я — за ним.

— Алексей, — сказала я. — Вы говорили про заказ.

— Да, — он кивнул. — Завтра зайду с набросками. Покажу Григорию.

— Хорошо, мы с Леной испечем пирог, выпьем чаю. Соседи все же.

— Согласен, — он посмотрел на меня.

Мы подошли к мастерской. Григорий возился у ворот, увидел нас — нахмурился.

— Здравствуйте, — сказал он Алексею.

— Здравствуйте, — ответил тот. — Проводил вашу племянницу до типографии. Боялся, что заблудится.

— Она у нас не заблудится, — Григорий посмотрел на меня. — Мира, ты как?

— Нормально, — ответила я. — Объявление приняли. В следующем номере выйдет.

— Хорошо, — он кивнул. — Заходите.

Алексей не пошёл. Сказал:

— Я завтра зайду. С набросками.

Он ушёл. Григорий посмотрел на меня долгим взглядом.

— Мира, — сказал он. — Будь осторожна.

— Я знаю, — ответила я.

Я зашла в мастерскую. Линда уже разложила инструменты, приготовила всё для работы.

Я села за верстак, взяла паяльник. Руки сами потянулись к металлу.

Завтра он придёт. С набросками.

Я закрыла глаза и принялась за работу. В голове крутились мысли о типографских машинах — о том, как можно улучшить их контакты, усилить подачу магии, повысить скорость печати.

«Потом, — сказала я себе. — Сначала заказы».

Но рука уже потянулась к чистому листу бумаги.

Я чертила. Не механизм для стирки и не голема. Схему перераспределения магических потоков для печатного станка.

Просто так. Для себя.

Алексей говорил, что я не простая. Он прав. И это пугало.

Но теперь, после типографии, после того как он смотрел на меня и ничего не требовал — я перестала бояться. Хотя должна была.

«Глупая», — подумала я. И улыбнулась.

Глава 31. Заказ.

Глава 31. Заказ.

Я проснулась рано.

Солнце только начинало золотить занавески, а я уже была на ногах. Ждала. Сама не знала, чего. Может, просто дня.

Я вышла на кухню. Лена уже хлопотала у печи, ставила тесто.

— Барышня, вы бы спали ещё, — сказала она.

— Не спится, — ответила я. — Давайте я помогу.

Она посмотрела на меня с сомнением, но кивнула.

— Можете цветы в вазу поставить. В палисаднике ромашки хорошие.

Я обрадовалась. Схватила ножницы, выбежала во двор. Нарвала охапку — с корнями, потому что в палисаднике земля была мягкая, и цветы выдёргивались легко.

Вернулась, поставила в вазу. Красиво. Даже очень.

Лена подошла, посмотрела. Вздохнула.

— Корни-то зачем, барышня?

— Что?

— Корни, — она показала на длинные белые нити. — Их же обрезать надо. И стебли подровнять. Тогда дольше простоят.

Я смотрела, как она ловко орудует ножницами — чик, чик, — и цветы стали аккуратными, ровными. Потом взяла вазу, вылила воду, налила свежей.

— И воду менять надо, — сказала она. — Не лениться.

— Я не знала, — сказала я.

— Откуда ж вам знать, — она вздохнула, но без злости. — В деревне, небось, не до ваз было.

Она поставила вазу на стол. Цветы смотрелись совсем иначе — лучше, свежее.

— Спасибо, Лена, — сказала я.

— Не за что, барышня. В следующий раз сами сделаете.

Я улыбнулась. В следующий раз. Значит, она верит, что я смогу научиться.

После завтрака я решила помочь с бельём.

Лена как раз собиралась развешивать стирку — во дворе стояла корзина с мокрыми простынями и рубашками. Я вызвалась сама.

— Осторожнее, барышня, — сказала она, — не перекручивайте, а то ткань порвётся.

Я взяла простыню, начала развешивать на верёвке. Получалось криво — один край выше, другой ниже. Зажимы для белья я ставила не тем концом, и они то и дело падали.

Лена вздыхала, но не вмешивалась. Только когда я чуть не уронила всю верёвку, она подошла.

— Барышня, — сказала она осторожно. — Давайте я покажу.

Она взяла простыню, ровно сложила, перекинула через верёвку, закрепила зажимами. Потом разгладила руками — ни одной складки.

— Вот так.

Я попробовала ещё раз. Получилось лучше. Не идеально, но лучше.

— Научитесь, — сказала Лена. — Всему научитесь.

Я смотрела на мокрые простыни, колышущиеся на ветру, и думала. Хорошо бы сделать машину, которая сушила бы бельё сама. Чтобы не ждать погоды, не зависеть от солнца. Загрузил — и через час готово.

В голове уже крутились схемы. Тёплый воздух, вентилятор, барабан для белья. И кристалл для нагрева — как в печи, только аккуратнее.

— Лена, — сказала я. — А если бы бельё сохло за час? Вы бы пользовались?

— За час? — она удивилась. — Да кто ж откажется?

Я улыбнулась. Значит, будет ещё одна машина.

К обеду пришёл Алексей.

Я услышала стук в дверь и сразу ушла на кухню — помогать Лене. Пусть Григорий встречает. Не моё дело.

— Проходите, — услышала я голос Григория. — Чай пить будем.

— Спасибо, — ответил Алексей.

Я накрывала на стол. Ставила чашки, тарелки, пирог. Старалась делать всё аккуратно, но Лена всё равно за мной переставляла — ложки не с того края, вилки не на своём месте.

— Не торопитесь, барышня, — шепнула она. — Всё успеете.

Наконец сели. Алексей напротив Григория, я сбоку, Лена — рядом со мной.

— Ну, — сказал Григорий. — Показывайте, что там у вас.

Алексей достал из сумки свёрток, развернул чертежи.

— Мне нужно пять големов для мастерской. Три для тяжёлой работы — поднимать, таскать, грузить. Два для тонкой — для сборки мелких деталей.

Григорий взял листы, посмотрел.

Я краем глаза увидела знакомые линии — шарниры, кристаллы, систему балансировки. Хорошая схема, но можно было сделать проще. Я опустила взгляд в кружку. Не моё дело.

— Работа сложная, — сказал он. — Но сделаем.

— Материалы я предоставлю лучшие, — сказал Алексей. — Если потребуется выплавка — можете пользоваться моей мастерской. Печи, формы, кристаллы — всё есть.

Я почувствовала, как внутри шевельнулось что-то похожее на интерес. Его мастерская, его оборудование... Я могла бы увидеть, как он работает. Но сразу одёрнула себя. Опасно.

Григорий кивнул.

—