Сирены. Сияние магии - Майке Фосс

Я фыркнула, но без особой уверенности. Да что он знал об одиночестве? Его домом всегда оставался Грот, у него были семья, друзья и учеба. Я же вела кочевой образ жизни, у меня не было места, которое я могла назвать домом, и единственным оставшимся членом семьи оказалась Шен, маленький водный дракончик, и я не знала, увижу ли я ее еще когда-нибудь.

Не надо мне говорить, что он понимал мои чувства. Он не мог их понять.

– Поговори со мной, – вдруг услышала я его голос за спиной, и жжение в глазах усилилось.

Я покачала головой.

– Почему?

Осторожно, не желая меня испугать, Пенн подошел ближе. Он не прикасался ко мне, и все же казалось, что я чувствую его всем телом.

– Чего ты так боишься, Реган? Не говори мне, что я ошибаюсь, ведь по тебе это видно.

«Я всего боюсь, – подумала я. – Я боюсь ноксов, своих кошмаров и того, что Шен не вернется домой. Боюсь превращаться, а еще тебя. Боюсь, что ты сделаешь что-то с моим сердцем, когда мы останемся наедине. Боюсь потерять тебя».

Я снова почувствовала его запах, на этот раз он был сильнее. Хотя я знала, что лучше так не делать, я не стала сопротивляться, когда Пенн прикоснулся к моему подбородку и заставил посмотреть ему в глаза.

– Я здесь, – твердо сказал он, снова заправляя мне прядь за ухо. – Можешь мне не верить, но ты с этим справишься, обещаю. Я не оставлю тебя одну.

Мне так хотелось поверить, но я знала, что не стоит, понимала, что наши отношения ничем хорошим не закончатся.

Но раз уж я все равно качусь в пропасть, это, на самом деле, неважно.

Эта мысль так быстро промелькнула в моей голове, что я не успела ее отогнать, она прочно засела внутри.

Пенн был здесь, рядом, потому что не хотел бросать меня одну. Мне до смерти надоело оставаться в одиночестве.

Я подняла руку и положила ее ему на щеку. Ресницы его затрепетали, когда я погладила короткую щетину, чувствуя под кожей тот же жар, что горел и во мне. И вдруг здравый смысл перестал иметь значение. Я встала на цыпочки и прижалась к нему губами.

Пенн, слегка удивившись, ответил. Он целовал меня с такой страстью, что у меня подкосились ноги, а кончики пальцев заискрились. Поцелуй был неистовым и страстным, полным надежд и жарким. Целуясь, мы искали друг друга и находили. Пенн был моим спасательным кругом. Я не могла перестать его целовать, пробовать на вкус, и мне казалось, что все сухожилия, мышцы и нервы у меня в теле заряжаются электричеством. Он был повсюду и избавлялся от всего, что я не хотела чувствовать. Отгонял одиночество и пустоту, которую я уже была не в силах выносить. Подавлял все мысли, приходившие ко мне в последние дни, когда мы, тесно обнявшись, пошли в спальню.

Он задрожал, когда я начала целовать его шею, медленно, страстно. Я хотела большего. Меня охватил тот же жар, что и на вечеринке у Карлоса, когда я засунула руки под рубашку Пенна. Коснувшись кожи, я наслаждалась каждым сантиметром. Я исследовала его живот, чувствуя, как сокращаются мышцы, и не собиралась ждать. Меня не устраивали медленные вступления. Сейчас я хотела только потеряться в нем, потому что ничто другое больше не имело значения.

– Реган, – выдохнул он, и я улыбнулась, проводя языком по изгибу его шеи. – Не надо.

– Что? – переспросила я, посмотрев на него. – Тебе не хочется?

– Хочется, но… не так.

– Почему?

– Потому что я тебя не для этого сюда привел. Я хочу тебя. Черт, ты даже не представляешь насколько.

– А я не хочу разговаривать, – подчеркнула я последнее слово, попятилась к кровати и потянула его за собой.

– Реган, – опять прошептал он мое имя и посмотрел на меня так, как будто его мучила жажда, а я была стаканом воды, которую он запретил себе пить.

Я нежно провела рукой по его щеке. Он непроизвольно прижался к ней.

– Все просто, – прошептала я. – Ты можешь остаться, и мы продолжим, или ты уйдешь.

– Если я останусь, завтра ты меня возненавидишь.

– Ты обещал не оставлять меня одну. Солгал?

Взгляд Пенна помрачнел, и в нем смешались беспокойство и тоска, все одновременно.

– Я готов сделать для тебя все, – прошептал он.

– Тогда останься.

– Это окончательное решение?

– Да.

Он остановился, закрыл глаза, и я забыла, как дышать, напрягшись, словно лук перед выстрелом. Мне надо было его прогнать, но я этого не хотела, даже если бы так было лучше для нас обоих.

Еще совсем недавно я бы не поверила в это, но мы с ним сейчас оказались здесь, вместе. Только это и казалось правильным.

– Ладно.

– Ладно? – переспросила я, думая, что ослышалась.

– Да. – Он кивнул. – Я обещал.

Меня охватило самое настоящее облегчение, когда он раздвинул мои губы и притянул меня к себе так близко, как будто хотел придать дополнительный вес своим словам. Он не торопился, заново проговаривая губами каждый слог, каждое слово и с каждым поцелуем все сильнее отпечатывая их в моей душе, пока они полностью не завладели мной. Пенн, Пенн, Пенн…

Я упала спиной на матрас, Пенн последовал за мной. Я хотела его; хотела, чтобы это случилось здесь; хотела, чтобы он меня целовал снова и снова, как будто от этого, черт возьми, зависел весь мир. Потому что с моим миром так и было. Пенн мне был нужен, хотя я и обещала себе, что больше никогда ни к кому не буду привязываться, и совсем не хотела думать, что это значит.

Во второй раз за этот вечер я засунула руки ему под рубашку, проводя пальцами по выпуклым кубикам. Из его груди вырвалось низкое приятное рычание. На мгновение он отстранился от меня, чтобы стянуть рубашку через голову.

Я уже видела фрагмент его татуировки на фотографии в профиле, но она была не единственной. Татуировки покрывали живот, руки и грудь. Я видела шахматные узоры, линии и контуры, точки и крестики, цифры и буквы. Казалось, все расположено в случайном порядке, вместе складываясь в прекрасный рисунок. Я села, чтобы рассмотреть поближе, и начала обводить отдельные черточки. Я касалась груди, плеч, провела по рукам, пока не дошла до того места, куда стреляли. Рана зажила, лишь шрам на бицепсах до сих пор напоминал о том, что в этом месте пуля рассекла кожу, сухожилия и мышцы.

Если бы