Сирены. Сияние магии - Майке Фосс

Нет. Нельзя думать об этом. Нельзя.

Я опустила руки ниже и коснулась бедер. Его глубокое тяжелое дыхание казалось мне настоящей музыкой. Я посмотрела на Пенна, увидела желание у него в глазах и не смогла удержаться, чтобы не поцеловать его снова. Губы были мягкими, поцелуй – напористым, а мои руки не знали покоя. Они требовали, чтобы каждая частица его тела принадлежала только им. Я целовала шею, следуя за извилистой линией на плече. Страсть скопилась в центре живота.

– Реган, – прошептал он, неохотно отпуская меня, когда я скользнула вниз, чтобы расстегнуть его пояс.

– Ш-ш-ш… – Я приложила палец к его губам. – Молчи.

– Сейчас мне это сделать чертовски тяжело.

– Тогда я остановлюсь.

– Это было бы… Черт, – выругался он, когда я положила руку на выпуклость у него под трусами.

Я чувствовала, как твердый член пульсировал сквозь тонкую ткань.

– Именно так, – прошептала я.

На мгновение я отстранилась, стащила через голову футболку и бросила на пол. За ней отправился лифчик.

– Ты прекрасна, – выдохнул он, пожирая меня взглядом.

Я чувствовала, как он осматривает мое лицо, живот, грудь. Требовательно протянув руку, Пенн притянул меня к себе, обхватил грудь. Я выдохнула, когда он обвел пальцем затвердевшие соски, прижалась к нему животом, чувствуя его член даже сквозь джинсы, и опять выдохнула. Откинув голову назад, я предложила ему грудь, наслаждаясь, когда он внял моей безмолвной просьбе. Невыносимо медленно он провел языком по изгибу ключиц и лизнул соски, присосавшись к ним, пока мне не показалось, что я таю. Мир за пределами этой комнаты для нас больше не существовал.

– Где твой кулон? – вдруг прошептал он, поцеловав впадинку между ключицами.

– Что?

– Кулон, который ты все время теребишь в руках, когда волнуешься. Даже не вздумай отрицать, я многое замечаю.

Я погладила его по волосам, не обращая внимания на болезненный укол в груди.

– Это важно сейчас?

– Мне просто интересно, ты же его все время носишь.

– Да, – согласилась я, снова почувствовав боль, на этот раз еще и в горле.

У меня сжалось сердце, я сделала глубокий вдох, но, кажется, стало только хуже.

– Эй, в чем дело? – спросил он, увидев, что я застыла на месте.

Я стиснула зубы и покачала головой.

– Реган, что случилось?

Он смотрел так внимательно, что мне показалось, как будто он видел меня насквозь.

– Где кулон?

– Я… У меня его больше нет.

«Только не реветь, только не реветь, – билась в голове мысль. – Я не хочу говорить, а тем более плакать. Я хочу целовать тебя, спать с тобой, я хочу…»

– Эй, успокойся.

Он вдруг перестал исследовать мое тело, вместо этого крепко и быстро меня обняв. Я прерывисто задышала и затряслась. Я не хотела его обнимать, не хотела, чтобы меня утешали, не хотела ничего чувствовать, но…

Я не выдержала.

На меня нахлынуло все одновременно.

Я больше не могла сдерживать слезы.

– Я здесь, – прошептал Пенн, гладя меня по волосам, а я всхлипывала, не в силах остановиться.

Я не разобрала, что он шептал еще, слышала только его голос, который мешался с кровью, стучащей в висках. И все же эти слова были якорем, который удерживал на месте, не давая бушующему шторму унести меня прочь.

Несколько минут мы сидели вот так, пока Пенн осторожно не отодвинулся и не поднял с пола мою футболку. Я натянула ее, и слезы вновь подступили к глазам. Он тут же снова меня обнял.

Пенн так крепко меня обнимал, будто хотел помешать чудовищу внутри и дальше раздирать меня на части. «Я здесь. Я тебя не оставлю».

Я прижалась, уткнувшись лицом ему в грудь, и постаралась просто дышать.

Глава 21

Я не знала, который час, но вокруг нас вдруг стало очень тихо. Казалось, время в кои-то веки остановилось в Лондоне – городе, который никогда не спал. Пенн укрыл нас одеялом. Кончиками пальцев он чертил тонкие линии на моих плечах, и я пыталась подражать ему, рисуя их у него на груди.

– Это был мамин кулон, – прошептала я в какой-то момент. – Его подарил папа.

– Понятно. Сейчас ты скучаешь по ним еще больше.

Он не спрашивал, а констатировал факт.

– Да, – согласилась я. – Я всегда думаю о них, но сейчас стало хуже.

– Из-за нападения?

Я кивнула.

– Оно не первое. Ноксы… убили моих родителей.

Пальцы Пенна на мгновение остановились, но затем продолжили движение.

– Значит, они погибли не в автокатастрофе.

– Нет.

– Почему ты мне об этом не рассказала?

– Потому что… это я во всем виновата. Когда я об этом думаю, у меня все опять встает перед глазами. А теперь еще и Исла…

– Ты была там, когда это произошло?

– Да.

Он прижал меня к себе еще крепче.

– Мне жаль, Реган.

Эти слова я слышала так часто, что они уже почти ничего для меня не значили. Но Пенн, казалось, произносил их не просто из вежливости, он чувствовал то же, что и я.

Пенн не спрашивал меня, что тогда произошло, но, как ни странно, ему и не надо было этого делать. Я положила голову ему на плечо, глубоко вздохнула и начала рассказывать. Как будто кто-то вытащил пробку, и все, что я раньше скрывала, изверглось наружу. Ночная тьма убаюкала меня, заставив поверить, что я в безопасности, а пальцы Пенна, которые сплелись с моими, не давали мне погрузиться в привычное отчаяние.

Я рассказала ему, что мы все время переезжали, потому что нам приходилось скрываться от ноксов, пока я не выдержала и не попросила родителей остаться в Нью-Йорке, чтобы окончить школу. Неожиданно они согласились. Мы остались там всего на несколько месяцев, никакой слежки не было заметно. Я вспомнила Нью-Йорк, нашу маленькую квартирку в Бруклине, небольшой садик на крыше многоквартирного дома и радость от того, что у меня впервые в жизни появился дом. А еще – друзья. Я впервые в жизни влюбилась и признала эти чувства, потому что знала, что нам не придется расставаться уже через несколько недель. Я ходила на концерты, у меня было любимое кафе, куда я забегала каждое утро перед школой. Мне нравилось, когда официантка спрашивала, сделать ли заказ как обычно. Я думала об экзаменах, которые обязательно надо было сдать, как и всем остальным ученикам. Все шло нормально, и это было прекрасно. Эти месяцы оказались самыми лучшими в моей жизни. Иногда я думала, что родители испытывали похожие чувства и в глубине души тоже хотели где-то остановиться.

Я как