Семейное положение: папа-дикарь - Вероника Лесневская

Глава 36

От неожиданности я отпускаю ее и отшатываюсь, будто через все тело пропустили высоковольтный разряд тока. Брезгливо вытираю об одежду руки, которые касались этой дряни и теперь кажутся такими же грязными, как и она сама. Сжимаю кулаки до хруста костяшек.

Уродливая картинка молниеносно складывается в голове. Желание убивать достигает критической отметки, и я на всякий случай делаю ещё пару шагов назад. Не хотелось бы сесть из — за Дарины — у меня семья, она важнее.

— Ты ещё хуже, чем я думал, — произношу с разочарованием. — Так вот зачем вам ребёнок. Чтобы бабки поиметь?

— Это мои деньги! — кричит она возмущенно, подскакивая с места, а я всё — таки срываюсь и залепляю ей пощечину. Схватившись за лицо, Дарина оседает на диван. Продолжает негромко, но с прежней ненавистью: — Все должно было достаться мне, но я не смогла больше родить, а для отца был важен наследник. Муж пригрозил, что разведется со мной, если я останусь ни с чем.

— Вот она какая — московская любовь, — ядовито цокаю языком. Хватаю ее за грудки. — Значит так, нам ваши грязные бабки не нужны, — чеканю строго, нависая над ней. — Забирайте свое поганое наследство и валите на все четыре стороны, но пацана моего не трогайте.

— Не получится, — вздыхает она с неподдельной тоской, надувая накачанные губы. — Папа четко прописал в завещании, что его внук — единственный наследник. В случае если мальчишка до своего совершеннолетия так и не вступит в права, все отойдет в благотворительный фонд. Представляешь? — хлопает ресницами, ищет во мне поддержку, как раньше, но разбивается о бетонную стену. Я давно к ней ничего не чувствую, кроме отторжения.

— Ай да генерал, — смеюсь нервно. — Сучий потрох, даже перед смертью умудрился всем нагадить. Устроил крысиные бега, — монотонно меряю шагами пол, почесывая бороду. — Вы откуда узнали, что ребёнок у меня?

— Спецслужбы по запросу свекра вышли на Елизавету Золотареву, которая его усыновила, а потом пытались ее выследить. Но она покинула Москву, найти ее оказалось сложно, поэтому я тебе и звонила. Знала, что поможешь, даже против воли, — победно улыбается она и играет бровями, будто опять смогла меня захомутать. Дура. — А перед Новым годом Елизавета сама прилетела в Москву, засветилась в больнице, где работала раньше, и ее сдали коллеги. После этого парни быстро выяснили ваше местоположение.

— Зря искали, — усмехаюсь. — Лиза сына не отдаст. Она настоящая любящая мать, в отличие от тебя.

— У неё такой послужной список благодаря Золотареву, что лишить ее родительских прав не составит труда. В разводе, без жилья и работы, вовлечена в судебные разбирательства, — равнодушно перечисляет Дарина, загибая длинные пальца с острыми ногтями. — Как только мы заберем мальчика в Москву, я запущу процедуру восстановления материнства. Боровичок все организует, свекор поможет.

— Я не позволю, — цежу яростно.

— Кто тебя спросит, Дикарев? — осмелев, Дарина хохочет мне в лицо. — Тебя даже рядом с сыном нет! — смех становится истеричным. — Как думаешь, зачем я добивалась встречи с тобой? От большой любви? Пф — ф-ф, — она закатывает глаза, показывая свое истинное лицо. Я этого и добивался, но правда меня не радует. — Пока я отвлекаю тебя здесь, группа захвата уже обыскивает твой дом.

— Лжешь. Они не…

— Особняк в тайге, без адреса. Рядом питомник хаски, — ехидно выдает Дарина, и у меня сердце обрывается.

Всё — таки нашли… Недооценил я бывших коллег и силу бабла. Облажался, позволив подлой бывшей обвести себя вокруг пальца, но не всё ещё потеряно.

— Тварь, — рявкаю на нее, и рука машинально проходится по второй щеке, обжигая ее ударом докрасна.

К черту принципы!

— Вернусь — убью, — выговариваю по слогам, и Дарина, заткнувшись, вжимается в спинку дивана.

Я выхватываю у неё сумку, телефон, чтобы не смогла связаться со своими, закрываю кабинет на ключ. Вылетаю на мороз через аварийный выход — так быстрее. К тому же, напротив крыльца дежурит машина Дарины с ее личным водителем.

— Стерва, — выдыхаю вместе с клубком пара. — А я идиот. Точно бирюк безмозглый, Лиза была права…

Тщетно пытаясь остыть, я обтираю снегом горящее лицо — и прыгаю на оставленный боссом снегоход. Других вариантов нет, за моим внедорожником следят.

Как угорелый, я мчусь домой, а там… маски — шоу в самом разгаре. Вся моя охрана — мордами в снег, самые преданные парни, которые наверняка полезли на рожон, лежат теперь в синяках. Но главного среди них не вижу, как и амбалов, которых лично приставил к Лизе.

Значит, успели…

Быстрым шагом направляюсь в дом, где все вверх дном перевернуто, но путь мне преграждает мужик в балаклаве. Толкает меня прикладом в грудь, светит в рожу фонарем.

— Кто такой? — гаркает громко, и этот голос кажется мне смутно знакомым.

— Хозяин дома, Тихон Дикарев. Какого хрена вы тут устроили? На каком основании? Ордер покажите, — невозмутимо чеканю, прикрываясь ладонью от яркого света. Перед глазами быстро мелькает ксива, но я успеваю выцепить фамилию. Часто моргаю, всматриваясь в морду, закрытую маской. — Ефимов, значит? Какие люди, — хмыкаю с пренебрежением и сплевываю в снег. — Ты казался мне идейным, когда мы с тобой вместе в ФСБ служили.

— Я учился на горьком опыте старших по званию товарищей, — криво ухмыляется глазами. — После твоего вылета из органов я пересмотрел свои принципы. С выше стоящим начальством глупо быть в контрах. Твою ошибку я не повторю.

Щенок. По больному бьет, но у меня давно изменились приоритеты. Сейчас все, что меня волнует, это моя семья.

— Лучше быть свободным человеком в тайге, чем мальчиком по вызову сначала у одного хозяина, а потом у другого, — парирую спокойно, а бывший напарник чернеет от злости. — Кому теперь прислуживаешь? Боровикову? — припоминаю фамилию мужа Дарины. — Сам — то он не соизволил появиться, потому что понимает последствия незаконного проникновения. Зато тебя и ребят бросил на амбразуру. Не противно? Ты ради этого академию заканчивал?

— Пошел ты, Дикарев! — орет он на всю тайгу. — Отдам приказ — и тебя тоже мордой в снег уложат.

— Какой смелый, а сесть за превышение должностных полномочий не хочешь? Я законы знаю, в отличие от вас, — откровенно нарываюсь, а сам боковым зрением слежу за тем, что происходит в доме. — Сколько тебе заплатили за маски — шоу, клоун?

Он замахивается, чтобы ударить меня прикладом, но в этот момент из вольера выскакивает соболь и со всей пролетарской ненавистью вгрызается чужаку в пах. Ефимов скулит, роняет автомат