Семейное положение: папа-дикарь - Вероника Лесневская

Среди деревьев мелькают тени. Остатки охраны патрулируют территорию, а мне уже плевать на безопасность.

О себе я никогда не беспокоился, а семьи больше нет рядом. Не уберег, баран! За один день всех потерял! Вместе с тревожной сумкой Лизы.

— А — а — ай, Леший всех подери!

В сердцах хватаю топор, с размаха разрубаю полено пополам, тут же беру следующее. И ещё... Сбиваюсь со счета... Мышцы горят, пот струится по лицу, соль разъедает глаза. Дров у меня с Нового года хоть жопой жри, но я продолжаю сосредоточенно колоть новые.

Больше негде выпустить пар. Иначе я взорвусь.

— Тихон Алексеевич, у нас опять гости, — спустя время докладывает один из охранников. — Перехватили автомобиль в тайге, направлялся к вам.

Я выпрямляюсь, разминая поясницу, вытираю мокрый лоб рукавом и всматриваюсь вдаль. Двое моих амбалов вытаскивают кого — то из машины и волочат по снегу, а так называемый «гость» висит между ними и трепыхается, как Трус между Балбесом и Бывалым на дороге. После группы захвата это бездарное вторжение на мою территорию кажется детским лепетом.

— Что вы себе позволяете? Вы не имеете права! — пыхтит мужичонка с ноготок. — Вы знаете, кто я такой? Я уважаемый человек. Позовите хозяина!

— Ну, допустим, я за него! Ты, мать твою, кто ещё такой? — гаркаю так, что все зверье в тайге разбегается.

Вразвалку выхожу из сумрака на свет фар, лениво размахиваю топором, сверху вниз смотрю на выхоленного сморчка. На вид типичный интеллигент. Низковат, щупловат, староват. Ни рожи ни кожи, зато наверняка есть красный диплом и ученая степень. В комплекте — гнилая душонка, ведь я начинаю догадываться, кто этот мужик и зачем он приехал. Точнее, за кем...

Я видел его досье. И ещё тогда мечтал прибить этого гаденыша. Чудеса случаются, особенно под Рождество, и вот он сам попал в мои лапы.

— Здравствуйте, — протягивает мне дрожащую ладонь, но я ее игнорирую. Сплевываю в снег рядом с его начищенными ботинками. — Меня зовут Игнат Золотарев, я приехал за своей женой Лизой. Я плачу большие деньги за любую информацию о ней.

— Золотарев? — злобно ухмыляюсь, закидывая топор на плечо. Он отшатывается от меня в панике, как от лесного маньяка, а я хватаю его за плечо. — Не плачь, — бросаю с сарказмом.

— Д — да. А чт — то в — вы д — д — д-д… — стучит зубами, но не от холода, а от страха.

Начинает трястись ещё сильнее, когда я толкаю его в сторону леса, в противоположном направлении от дома. Чует собака неладное. Порывается сбежать, однако я ловлю его за шкирку, как шелудивого пса, встряхиваю слегка, но ему хватает, чтобы заскулить. Жестом приказываю охране не вмешиваться.

Этот подонок мой. Дело чести.

— Куда же ты, Золотарев? Когда ещё я с мужем своей жены по душам поговорю? — оскаливаюсь, с удовлетворением наблюдая, как краска сходит с его лощеной морды. — Иди — иди, дорогой, знакомиться будем.

Глава 38

— Вы пожалеете! Я уважаемый человек, меня будут искать, — визжит на всю тайгу старый тощий осел, привязанный к лиственнице. — Я вас по судам затаскаю!

— За жестокое обращение с животными? — бросаю без эмоций, сделав пару шагов назад, и с каменным выражением лица изучаю результат своей работы. — Я же предлагал поговорить по — хорошему, вопросы наводящие задавал, а ты молчал как рыба об лед. Значит, теперь будет по — плохому.

Золотарев сидит задницей в снегу, а спиной припечатан к стволу молодой лиственницы, как к позорному столбу. Руки заведены назад, скреплены за деревом петлей, которую мы нашли по пути — опять проклятые браконьеры на соболя ловушки расставили, но с ними я разберусь позже.

Сегодня мне попался особо опасный вредитель, которого недостаточно просто сдать ментам. Он заслуживает более увлекательного аттракциона, чтобы на всю жизнь запомнил.

Импровизация Лешего, оставшегося без семьи, страшнее преступления серийного маньяка. Чувствуя, как во мне просыпается Декстер, я наклоняю голову и хмуро рассматриваю заслуженного врача, у которого сопля под носом замерзла.

Не понимаю, что в нем Лиза нашла? Такая женщина! А повелась на сморчка престарелого.

— Урод полудохлый, — с отвращением сплевываю ему под ноги.

С другой стороны, если бы моя рыжая красавица была более избирательной в мужчинах, точно бы не глянула на меня, заросшего и выползшего из леса. Я до сих пор толком не облагорожен, как будто прогулял эволюцию, пока за браконьерами гонялся. Недаром Золотарев обсыкается при виде меня.

В общем, повезло мне, что Лиза сердобольная и всяких убогих любит, только я все равно ее упустил, и это приводит меня в бешенство. А отрываюсь я на том, кто оказался под рукой...

— Вы хотите выкуп? — доносится вкрадчиво после паузы, совершенно другим тоном, без угроз и хамства. Видимо, у меня на лице написано, что прибью и в снегу закопаю. — Я дам вам любую сумму! Скажите, сколько?

Он весь трясется, но не пытается освободиться и даже пошевелиться боится, потому что между его широко разведенных ног, аккурат напротив паха... капкан. Небольшой, тоже трофейный и, если честно, обезвреженный — я лично пружины из него вытащил, но знать об этом Золотареву не стоит. Абсолютно безобидного, поблескивающего в лунном свете муляжа хватает, чтобы он поймал инфаркт, ведь ни один мужик не хочет остаться без самого ценного. У страха глаза велики, а яйца поджаты.

Мне этого козла блудливого, скачущего по чужим огородам, ни капли не жаль. Не хрен было жене изменять — я не уважаю предателей.

Можно сказать, воспитательный момент. Кодирую от кобелизма. Срочно, недорого, результат гарантирован. Заикание — в комплекте.

— Странный вы народ, москвичи, неблагодарный, — вещаю утробным басом, невозмутимо наматывая остатки проволоки на кулак. — Я же к тебе с всей широкой русской душой: и экскурсию по тайге провел, заметь, бесплатную, и владенья свои показал, и браконьерские ловушки вместе обезвредили. Однако не оценил ты магаданское гостеприимство. Не оставил мне выбора…

Криво усмехнувшись, я приседаю возле капкана и обыскиваю пленника. Достаю телефон из его кармана, вытаскиваю симку и карту памяти, руками ломаю тонкий корпус, и дисплей трескается, как и остатки выдержки Золотарева. Пока он жмурится, скулит и подвывает, как пес, которому хвост прищемили, я молча встаю и захожу за его спину. С размаха запускаю разбитый телефон как можно дальше в сумрак леса — владельцу связь с внешним миром нескоро пригодится.

— Э — э — э, мужчина, а вы куда? — начинает паниковать