Семейное положение: папа-дикарь - Вероника Лесневская

в сугроб, складывается пополам, и я не могу сдержать удивленного смешка. С уважением смотрю на плюшевое чудовище между его ног. Надо же, я был уверен, что этот зверек терпеть меня не может, а он вдруг сторожевого пса заменил. Отреагировал круче Снежка. Не зря мы его оставили.

— Рэмбо, фу, — гаркаю на соболя, переживая, что ему прилетит, как только Ефимов придет в себя. — Молодец, теперь беги!

Он будто понимает меня, отпускает фаберже сотрудника спецслужб, карабкается по металлической решетке, перепрыгивает на ближайшее дерево и, издевательски махнув пушистой задницей, скрывается среди веток. Ефимов поднимает дуло, целится в воздух. Благо, мозгов хватает не пулять куда попало.

Впрочем, неизвестно, чем бы все закончилось, если бы на крыльцо не вышел один из его парней.

— Товарищ подполковник, в доме никого нет, — рапортует он, и в ответ доносится глухой мат.

Я выдыхаю с облегчением.

Моя послушная рыжая заноза. Всё — таки доверилась мне. Умница.

— Подполковник, — протягиваю с сарказмом. — Выслужился, Ефимов? Встал на место, которое я должен был занять, если бы меня не отстранили от должности. Может, ты ещё и сам участвовал в операции по моему уничтожению? — Он молчит, подтверждая мои догадки. — Крысеныш… Снегом хотя бы оботрись, а то гнилью воняешь за километр.

— Заткнись, — шипит он, как пробитая шина. — Проверьте второе место, координаты которого нам сдал один из его охранников, — приказывает своим. С вызовом смотрит на меня. — За территорией отеля иглу.

Я напрягаюсь всем телом, искоса поглядываю на уложенных штабелями амбалов. Это как удар под дых, потому что я каждого лично отбирал. Самое дорогое им доверил. Теперь среди них завелась крыса, значит, придется менять весь штат.

Продажные уроды….

— Наши уже на месте, выехали сразу же, как получили информацию. Я только что связался по рации с напарником, но... — рапортует младший офицер, наклонившись к уху начальника группы. Делает паузу, чтобы доложить ещё тише: — Там тоже пусто.

— Стоп! Тогда где они? — хмурится Ефимов.

У меня, если честно, тот же вопрос. Стоим, как два барана, и пялимся на парня, который тоже ни черта не знает.

— Скрылись в неизвестном направлении.

Вот это поворот…

С одной стороны, все удачно сложилось — и моя непредсказуемая женщина с сыном сумели улизнуть от оборотней в погонах. С другой… а я их где теперь искать буду?

Ох, Лиза. Мой персональный инфаркт в юбке.

Глава 37

Дикарев

— Ты… и вы двое, — указываю на избитых охранников, на которых живого места нет. Они с трудом поднимаются со снега, пытаются принять стойку «Смирно», но я даю отмашку: — Вольно, мать вашу. Выслужились, к вам вопросов нет. Дожидаетесь скорую, которую я уже вызвал, едете в больницу. Там вы спокойно лечитесь, восстанавливаетесь — и, как сможете, возвращаетесь ко мне в охрану. Все ясно?

— Так точно, — хрипят они вразнобой.

— Остальные, — делаю паузу, окидывая взглядом выстроившихся в шеренгу ребят. — Уволены на хрен! У меня нет ни времени, ни сил, ни желания вычислять крысу, поэтому поступим как в армии — за одного ссыкливого поганца отвечаете вы все. Свободны.

С разочарованием махнув рукой, я зло сплевываю в снег. Жаль команду, все как на подбор, но другого выхода нет. От гнили надо избавляться радикально.

Несколько минут назад московская группа захвата отчалила от моего дома ни с чем, но исключительно благодаря непредсказуемой, как ураган, Лизе, поступки которой не поддаются никакой логике. Матерым сотрудникам спецслужб до нее, как до Луны, — я и сам не могу разгадать эту женщину. Ее сила в импровизации и удивительной интуиции. Если бы рыжую бестию не дернуло сбежать от меня, то она бы попалась вместе с сыном в лапы шакалов. Представляю, какой это стресс для ребёнка, да и для самой Лизы, которая хоть и пытается казаться бой — бабой, но в душе очень нежная и ранимая девочка.

Люди, которых я нанял защищать мою семью и которым доверял, предали нас при первой же возможности. Стоит мне подумать об этом, как меня разрывает от ярости.

— Тихон Алексеевич, это был я, — выходит вперед самый молодой. — Не надо наказывать всех. Это я выдал координаты убежища, которые случайно у главного подслушал. Простите, — опускает голову.

— В зад засунь свои извинения, — выплевываю ему в лицо.

— Они мне угрожали. Сказали, что до родителей доберутся.

— Мою семью тебе, значит, не жалко? Их в расход можно, так?

В сердцах хватаю его за грудки, встряхиваю и тут же отпускаю. Отхожу на безопасное расстояние, чтобы не убить парня. Неопытный, зеленый, поэтому его и выбрали в качестве «языка». Эти беспринципные гады при желании любого сломают, даже я в свое время не стал исключением. Не выдержал давления, хотя стоило за себя побороться.

— Я испугался, — здоровый шкаф размазывает сопли, как пацан. — Простите меня, Тихон Алексеевич.

— На понт тебя взяли, щенок, — рычу на него, медленно остывая. — Собирай вещи и возвращайся домой, под мамкину сиську. В серьёзные структуры не лезь, не потянешь, так что найди себе профессию попроще.

Парень что — то виновато мямлит мне вслед, но я быстро шагаю в дом. Захлопываю за собой дверь, она рикошетит и остается приоткрытой. Гады с автоматами выбили замок при налете, устроили погром в гостиной, завалили набок елку, однако это меньшее, что меня сейчас волнует.

Тишина бьет по нервным окончаниям, одиночество, которым я наслаждался почти восемь лет в тайге, сейчас становится моей каторгой, страх никогда не найти рыжую беду с нашим пацаном парализует сознание. Я останавливаюсь в эпицентре бардака, лихорадочно хлопаю себя по карманам в поисках телефона.

— Черт, где он? — цежу обреченно.

В гневе толкаю елку, и она полностью ложится на пол, упираясь в деревянный брус звездой, которую мы водружали на верхушку вместе с Никиткой. Ветки рвут гирлянду, разбиваются игрушки, осыпается хвоя.

Вот тебе, Леший, Новый год!

Глубокий вдох — медленный выдох, чтобы прогнать накатившую панику.

Совсем расклеился, Дикарев! Соберись! Тебе ещё неуловимую мстительницу по всей тайге искать. И каким — то чудом возвращать домой.

— Нужен план — перехват, — размышляю вслух и нервно смеюсь над самим собой. — Хотя вертела она все мои планы…

Нахожу в кабинете резервный спутниковый телефон, по памяти вбиваю номер Лизы. Разумеется, она не отвечает, но попробовать стоило. Звоню охране, которая должна была ее сопровождать, но ни с кем из ребят нет связи. Вот это уже подозрительно.

Мои люди в заложниках у моей женщины?

Впрочем, чему я удивляюсь? Она и меня в пожизненное рабство взяла.

— Аня, ты ещё на