Фиктивные. Моя по контракту (1 книга) - Юлия Четвергова

Покопавшись в кармане пиджака, Антон достаёт телефон. Сняв блокировку, поворачивает экраном ко мне.

— Это высшая лига, зайка. Поэтому и брать нужно выше.

У меня перехватывает дыхание.

На фото Егор. Но не тот, которого знают все.

Аид.

В потрёпанной кожаной куртке. На лице — маска. На заднем плане — вход в тот самый ангар. Он стоит, опёршись на своего обсидианового монстра на колёсах, и разговаривает с кем-то, кто остаётся в тени.

Сердце замирает на мгновение, но уже в следующую секунду срывается в бешеный галоп. Отдаётся оглушительным стуком в висках.

Как?

Откуда?

— Я… не понимаю, — выдавливаю из себя дрожащим голосом. — Кто это?

Всё самообладание уходит на то, чтобы вопрос звучал естественно.

— Вот только давай не будем играть в эти игры, — выдыхает с ядовитой иронией. — Ты прекрасно знаешь кто это. Каждую ночь спишь с ним в одной постели. Или хочешь сказать, не узнала муженька? — Потешается надо мной.

Положив телефон на стол, Антон принимается листать галерею. Неспешно. Чтобы я с лихвой ощутила безвыходность положения.

Аид за рулём своей машины на трассе.

Аид среди толпы фанаток.

И… мужчина, покидающий подземный трек через запасной ход, который я уже видела. Накинутый капюшон и темнота скрывают большую часть его лица, но этого недостаточно, чтобы не узнать в нём Егора Морозова.

— Молодой олигарх, наследник империи Морозовых… и уличный гонщик, — тянет с напускным сожалением. — Увлечение, мягко говоря, не соответствующее статусу. Особенно для того чья семья так трепетно относится к репутации.

Внутри всё сжимается в комок.

Если бы не я…

Если бы Егор не связался со мной…

Всего этого бы не было.

— Будет очень, очень плохо, если его грязная тайна всплывёт наружу, — почти нежно говорит Антон. — Согласна?

Я не могу шелохнуться. Не могу отвести взгляд от экрана. Ужас парализует до кончиков пальцев.

В руках Антона не просто тайна, а будущее Егора. Его свобода, карьера, личная жизнь, планы, отношения с отцом — всё, чем он живёт и дышит.

Всё, что делает его тем, кто он есть сейчас.

— Представь, что будет, если эти фотографии разлетятся по новостным каналам с кричащим заголовком: «Наследник империи Морозовых участвует в нелегальных гонках!». И ладно волна осуждения да полетевшие акции, хрен с ними. Но когда отцу Егора доложат об этой сенсации…

Покачав головой, Антон делает паузу, чтобы я сполна ощутила последствия этого сценария.

И только после продолжает:

— Александр Морозов человек старой закалки. Для него семья — это красивый фасад. Безупречный. Прочный. Незыблемый. А это, — тычет пальцем в экран, — это позор. Огромное пятно на семейной репутации, которое так просто не отмыть. Как, по-твоему, он поступит с сыном, который посмел опозорить свою громкую фамилию?

— В лучшем случае отправит заграницу, — срывается с губ тихим шёпотом.

— Именно! — Антон сияет так, словно я только что оформила ему золотую карту с пожизненным безлимитом. — Александр посадит сына на цепь, как и я тебя когда-то. Лишит доли в бизнесе, акций, наследства. И виновата в этом будешь только ты.

Язык немеет. Я молчу, не в силах произнести ни слова.

Даже возразить не могу, потому что Антон прав.

— Думаю, ты уже догадываешься, как можно предотвратить эту катастрофу.

Антон убирает телефон обратно в карман и складывает руки на столе перед собой в замок.

— Ты не сможешь ничего доказать, — вскидываю на него взгляд полный ненависти, которая кипит в груди обжигающей лавой.

— Возможно, — соглашается вдруг с лёгкостью. И тут же добавляет: — Но Александр точно узнает сына на фото. Этого мне будет достаточно. Вот только, — вскидывает вверх указательный палец, похожий на сардельку, — наши отношения тогда испортятся. А ты знаешь, каким я бываю, когда у меня плохое настроение. Кто-нибудь точно пострадает.

В тусклых серых глазах Антона сверкает злое ехидство.

— Кто-нибудь — это кто? — Срывается дерзкое, несмотря на то, что меня загнали в угол.

— Например, твоя подружка.

Горло перехватывает спазм, лишая возможности сделать полноценный вдох.

— Не впутывай её! — рычу отчаянно и подаюсь вперёд. Руки так и чешутся вцепиться ублюдку в глотку. — Не смей! Она тут не причём.

Гнев охватывает каждую клеточку, не оставляя ни капли пространства холодной рассудительности.

— Тише, Софочка, — выставляет ладони в обезоруживающем жесте. Непонимающе хмурится, разыгрывая спектакль одного актёра, а следом вскидывает брови в удивлении. — Погоди! Разве она тебе не сказала?

— Сказала что? — Цежу, теряя терпение. Нога под столом начинает трястись, подавляя едва сдерживаемую агрессию, бурлящую во всём теле.

— О том, что у неё больной ребятёнок, нуждающийся в лечении. О том, что её муж залез в долги, и она теперь крутится, как белка в колесе, пытаясь и лечение оплатить и долг мужа выплатить.

Леденящий ужас охватывает тело. Всю злость, как рукой снимает. Обессилев от шока, я откидываюсь назад и ошарашенно смотрю на борова. Ищу хотя бы малейший признак того, что он лжёт.

Но нет.

Я знаю Антона достаточно, чтобы понять, когда он врёт, когда говорит правду, а когда балансирует. И если до этого момента он лукавил, приукрашивал, гиперболизировал и целенаправленно стращал меня, то сейчас — нет.

Катя…

Моя бедная Катя…

— Вот вам и женская дружба!

Антон без стеснения ржёт над чужим горем, находя в нём плюсы лично для себя. Наживаясь на сложившейся ситуации.

И тут меня осеняет:

— Это ты одолжил деньги её мужу? — сиплю не своим голосом.

— Как же я мог отказать, зайка? Такая печальная ситуация, — цокает с притворным сожалением.

— Мерзкий…

Антон меняется в лице, резко вкидывая руку.

— Осторожнее со словами, Софочка. Я могу растерять всё своё благодушие.

Я с трудом заставляю себя проглотить слова. И, как это обычно бывает, вся злость начинает постепенно трансформироваться в душащие слёзы.

Но чёрта с два я пророню хоть слезинку перед этим ублюдком!

— Чего ты хочешь? — Сглатываю колючий ком в горле и изо всех сил игнорирую першение в носу.

Молчание затягивается. Антон наблюдает за мной, как кот за мышью, застрявшей между когтей.

— Ничего такого страшного, что ты там себе навоображала, — отвечает, наконец, и отмахивается от меня, как будто я могу сморозить глупость в любой момент. — Нужно всего лишь продолжать играть роль счастливой жены Егора Морозова.

Я непонимающе хмурюсь, запутавшись окончательно.

— Какая тебе от этого выгода?

Шестерёнки в голове отказываются вертеться. Всё, о чём я могу думать — как можно скорее позвонить Кате и предложить ей помощь.

Если я буду отдавать ей свою «зарплату жены», она быстро выплатит долг, сможет оплатить лечение ребёнка