Фиктивные. Моя по контракту (1 книга) - Юлия Четвергова

Не могу.

Не хочу сопротивляться.

Подавленное, невысказанное, спрятанное глубоко внутри — всё, что копилось эти недели, вырывается наружу. Жадный поцелуй в салоне автомобиля становится откровением для нас обоих. И самой сокровенной тайной.

Падением, свидетелями которого мы стали.

Водитель за плотной перегородкой не в счёт.

Большая, горячая ладонь Аида скользит по моему обнажённому боку под одеждой. Сжимает талию. Мои пальцы запутываются в его платиновых волосах на затылке, окончательно ввергая их в хаос.

Таким я Егора ещё не видела: растрёпанным, диким, эмоциональным.

Настоящим.

Потерявшим контроль.

И как же приятно быть той, с кем он предпочитает сбросить свою привычную маску ледяного аристократа.

Морозов вжимает меня в сиденье и я, разделяя его желание быть как можно ближе, (осторожно, помня о ране) надавливаю ему на плечи. Мягко, но настойчиво отодвигаю от себя, усаживая его, недовольного, обратно.

Чтобы тут же оказаться сверху.

Перебросив ногу, я сажусь прямо на него. От неожиданности Аид издаёт глухой стон. Поднимает на меня глаза. Тёмные. Бездонные. С бушующим в них штормом. Смотрит неверяще, но впивается пальцами правой руки в бедро.

Как будто это сможет остановить меня, если я вдруг передумаю.

— Чёрт, — хрипит не своим голосом. Его губы припадают к моей шее, оставляя на ней влажные дорожки поцелуев. — Соня…

Я запрокидываю голову, позволяя Егору делать со мной всё, что он захочет. Теряя себя в этом хаосе из ощущений. Приятных. Неповторимых. Стирающих все мыслимые и немыслимые границы.

Я никогда не чувствовала ничего подобного. Ни с кем.

Я пробовала целоваться. Пробовала быть ближе с пареньком, который был мне симпатичен. Но это не вызвало ничего, кроме тошноты и желания помыться после. Единственное, чего мне потом хотелось — забыть обо всём и больше никогда не повторять.

Но с Егором всё иначе. Он действует на меня, как валерьянка на кота. Как запретный плод на Еву.

Парень вновь проникает под джемпер. Ведёт по спине. Мужские пальцы находят застёжку и одним отточенным движением расстёгивают мой бюстгальтер. А затем его тяжелая ладонь накрывает мою грудь будоражащим теплом.

Я вздрагиваю. Судорожно хватаю ртом воздух, пытаясь насытить лёгкие кислородом. Но этого недостаточно.

Всего становится недостаточно.

Жадность Аида, оказывается, заразна.

Тело неосознанно выгибается навстречу его прикосновению. Мне так хорошо, что хочется плакать от силы этих чувств.

— Моя прекрасная Луна, — шепчет Егор, покрывая нежными поцелуями угол моей нижней челюсти и краешек губ.

Я выдыхаю. Одинокая слезинка всё же стекает по моей щеке. Но Аид так увлечён мной, что, к счастью, ничего не замечает. Он целует меня, продолжая ласкать грудь, и двигается подо мной нетерпеливо.

Так, словно хочет проникнуть в меня своим твёрдым возбуждением прямо сквозь слои одежды.

— Егор, — выдыхаю ему в губы, чувствуя пульсацию между ног.

Его имя звучит, как мольба. И парень каким-то чудесным образом понимает, что мне нужно. А может и сам хочет этого не меньше. Потому что уже через секунду он вжимается в меня бёдрами, надавливая членом на ту самую точку. И, обхватив своей ручищей мою талию, прижимает к себе, делая нас одним целым.

Мы начинаем двигаться в унисон. Грубо, нетерпеливо. Наши тела разделяет только ткань одежды, но и она безжалостно сминается под натиском наших тёмных, порочных желаний.

Мы трёмся друг о друга, мечтая оказаться в другом месте. В другой ситуации. В ином положении. Но прямо сейчас у нас есть только это. Запретная страсть на двоих. Удовольствие, о котором мы точно будем сожалеть, когда придём в себя. Когда реальность и договор вновь встанут между нами непреодолимой стеной.

Но это будет потом, а сейчас…

Сейчас губы Аида собственнически впиваются в мою шею. Его дыхание — горячее и прерывистое — оставляет невидимые следы на коже. И под ней. Сейчас наши сердца бьются в одном ритме. В ритме взаимной страсти.

Что это?

Любовь? Временное утешение? Потребность тела?

Сейчас это неважно.

Между нами что-то происходит. Что-то необузданное. Первобытное. Дикое. И этого пока достаточно.

Пока.

Всё тело Аида подо мной напрягается. Его движения теряют размеренный темп. Становятся рваными, непредсказуемыми. Я чувствую несколько ощутимых толчков между ног, слышу, как он рокочуще выдыхает моё имя, и срываюсь.

Мощнейший взрыв настигает нас одновременно. Опаляет горячей волной всё тело. Спазм удовольствия выжигает из меня всё до последней капли. Неприлично громкий стон сливается с рычанием Аида, и он тянется к моим губам, чтобы выпить его. Слизать. Прикусить. Я безвольно обмякаю на нём, отвечая на слишком интимный поцелуй, и ощущаю, как его сердце колотится о мою грудь с той же бешеной частотой, что и моё.

Мы сидим так, не желая разъединяться, до тех пор, пока машина не останавливается. Двигатель глохнет и в салоне воцаряется тишина, нарушаемая только нашим тяжёлым дыханием.

Егор лениво ведёт рукой по моей спине, не спеша выходить. И вдруг произносит то, отчего в груди всё сжимает сладким, щемяще тёплым ощущением, похожим на счастье:

— Вот мы и дома, Луна.

Глава 25

София

Утро наступает неожиданно. Тёплый солнечный луч, настойчиво пробивающийся сквозь щель в шторах, будит меня. Я открываю глаза, ощущая приятное томление в теле, и потягиваюсь.

Я выспалась. Впервые за долгое время.

Но потом я вспоминаю, что засыпала не одна. И что мы с Егором вчера…

О, боже!

Привстав на локте, поворачиваю голову. Но там, где должен был спать Морозов, никого нет. Постель с его стороны идеально заправлена, а поверх чёрного шёлка лежит красивый цветок. Яркая сердцевина пылает алым цветом, но концы лепестков белоснежно белые. Словно кто-то испачкал кровью само сердце белоснежного бутона.

И почему это кажется мне чертовски символичным?

Цветок тянется своими бархатными лепестками к свету и прячет под ними плотную бумагу, свёрнутую пополам. Она практически сливается с постельным бельём, поэтому я замечаю её не сразу. Но рука тянется отнюдь не к ней, а к цветку.

Никогда не видела такой красоты…

Поднеся его к носу, втягиваю аромат. Неповторимый, притягательный. Цветочная сладость и цитрус слышатся первыми. Но уже со второго вдоха запах напоминает выпечку, и память подкидывает мне приятные воспоминания о круассанах с клубникой, заставляя улыбнуться.

С трудом оторвав взгляд от цветка, беру записку и разворачиваю её. Резкий, угловатый почерк с агрессивным наклоном в точности отражает характер того, кто оставил послание.

Как и содержание:

«Мне бы просить прощение за вчерашнее, но это будет ложью. Я наслаждался каждой минутой. Каждым твоим вздохом. Каждым стоном.

Увидимся