На погребенных углях - Келли Коув

— Ты хоть раз видела, как тренируется Рохан?

— Нет. После работы я сразу иду либо в хижину, либо в логово.

— И драконы позволяют тебе там сидеть?

— Наверное. Если не считать вечного ворчания Дрогонаха.

— Хм… А меня через некоторое время выгоняют.

Я удивлённо смотрю на него.

— Правда?

— Ага. Рычат прямо в лицо, а потом буквально выпихивают лапами.

— Но… со мной они так не делают.

Он несколько секунд внимательно смотрит на меня.

— Похоже, нет. Пойдём.

Я докладываю остатки сена и иду следом. По дороге мы заглядываем в седельную. Тофа с сердитым видом яростно драит седло, а Бо настороженно наблюдает за ней.

— Не обращай внимания. Потом поговорю с ней, — говорит Калиан, хотя сам продолжает смотреть в её сторону.

— Мне кажется, она просто хотела побыть рядом с тобой, — тихо говорю я, понимая, что лезу не в своё дело.

Он переводит взгляд на меня. Я жду, что сейчас он оборвёт меня, но вместо этого слышу:

— Мы и так проводим вместе достаточно времени.

Судя по всему, ей этого мало.

— Может, ей хочется большего. Разве плохо, когда кто-то хочет быть рядом с тобой?

Он ненадолго задумывается, но больше к этой теме не возвращается.

Калиан ведёт меня через лагерь, притихший в ранний полдень, всё дальше на восток, прочь от палаток и хижин. Мы поднимаемся на холм, где уже собрались люди, и только тогда до меня доносятся крики, звон стали и глухие стоны.

Я невольно замираю: внизу творится настоящий хаос.

На большой круглой площадке, обнесённой высоким частоколом, мужчины и женщины сходятся в поединках. Вдоль ограды рядами сложено оружие, а зрители, облокотившись на брёвна, что-то выкрикивают сражающимся и подбадривают бойцов.

— Что это? — спрашиваю я как раз в тот момент, когда Адора с такой силой бьёт кого-то по лицу, что из носа фонтаном брызжет кровь. Девушка падает, и я понимаю, что это Дарсия.

Фиона тут же подбегает к ней, помогает подняться, и обе отходят к ограде.

Я поспешно отвожу взгляд.

Снег давно превратился в грязную кашу, но сражающиеся словно вовсе не чувствуют холода. Большинство мужчин — в безрукавках, а женщины — в коротких туниках, едва прикрывающих грудь.

— Тренировка, — спокойно отвечает Калиан.

— Это ты называешь тренировкой?

Меня пронзает страх.

Мне с ними не справиться.

— Для них — да.

Над нами раздаётся тяжёлый взмах крыльев. Я поднимаю голову и вижу зелёного дракона, пролетающего над площадкой.

Хедорик.

Стоит ему только раскрыть пасть и выдохнуть пламя, и здесь не останется ни одного живого человека.

— Это какое-то варварство, — говорю я, снова переводя взгляд вниз. Один мужчина держит женщину в захвате, рядом другая стоит на коленях, судорожно пытаясь отдышаться. Девушка с каштановыми волосами взмывает в воздух и ударом ноги отправляет соперницу в нокаут, тут же разворачивается и запрыгивает на спину другой, пока мужчину валят на землю.

Если мне придётся выйти на эту площадку… меня просто покалечат.

— Это обычная тренировка клана, Коротышка.

— И какой в этом смысл? Они же просто калечат друг друга.

Калиан скрещивает руки.

— Причин несколько. Во-первых, такие тренировки учат терпеть боль: отсюда никто не уходит без синяков и ссадин. Над ареной прокатывается одобрительный рёв. — Нужно привыкнуть сражаться, даже когда больно. О, а вот это был отличный удар. — Он кивает на мужчину, выплюнувшего выбитый зуб. — Во-вторых, здесь оттачивают инстинкты: учатся нападать, защищаться и принимать решения за доли секунды, чтобы самому выжить и одолеть противника.

— Ты говоришь об этом так… спокойно.

Он поворачивается ко мне, и шрамы на его лице натягиваются.

— Потому что так оно и есть, Коротышка. — Он снова переводит взгляд на арену. — Опасность окружает нас со всех сторон. Король наш враг. Другие кланы тоже. Даже дикие драконы могут однажды стать нашими врагами. — Он снова смотрит на меня. — И ты тоже.

— Никогда! — вырывается у меня.

Он лишь пожимает плечами.

— Когда речь идёт о безопасности клана, беспечность недопустима. Это касается всех. Даже драконов.

Я хмурюсь.

— Но разве король не соблюдает перемирие? Разве не поэтому проводятся Игры? И почему вы враждуете с другими кланами? Разве они сами не хотят, чтобы их оставили в покое?

Некоторое время Калиан молча наблюдает за поединками.

— На людях король делает вид, что оставил дракориев в покое. Но время от времени подсылает людей убить нас. Мы не знаем, проверяет ли он нашу оборону или надеется перебить всех сразу. Пока нам удавалось отбиться. Но, скорее всего, ему нужны не мы, а драконы. Он никогда не скрывал, что ненавидит их союз с нами.

Именно об этом говорил Рохан.

— А другие кланы?

Когда я встретила остальных вождей на Кладбище, они показались мне вполне обычными. Пугающими, да, но, если не считать Карага, никто не вёл себя с Роханом откровенно враждебно.

Калиан пожимает плечами.

— Мы враждуем с ними столько, сколько я себя помню. Иногда напряжение спадает, потом вспыхивает снова. Драконосвязанные постоянно соперничают за влияние и честь. Хотя бы раз в год проливается кровь, поэтому никого не удивляет, если кто-нибудь наймёт наёмников, чтобы испортить наши припасы или избавиться от одного из нас.

— То есть убийц?

— Наёмников, — поправляет он. — Хотя иногда мы и сами пытаемся прикончить друг друга. — Он поворачивается ко мне, и на его лице появляется недобрая улыбка. — Нет ничего лучше хорошей драки, чтобы выяснить, кто сильнее.

Я крепче сжимаю дрожащие руки.

— Но зачем?

Всё это казалось бессмысленным. Жестоким. Диким.

— Для дракориев сила — это честь. Слабость почти равносильна смерти. А убить Драконосвязанного считается величайшей славой.

— Значит, люди и правда приходят, чтобы убить Рохана?

Он кивает.

— Обязательно несколько раз за сезон.

— Это ужасно, — шепчу я, наблюдая, как мужчина и женщина перелетают через ограду после удара троих противников. Те запрокидывают головы и хохочут, пока сами не оказываются в грязи.

Дарсия и Фиона размахивают полотенцами и выкрикивают слова поддержки.

— Ужасно? Правда? А разве тебе самой никогда не хотелось убить своего Хозяина? Вернуть себе свободу? Доказать, что ты сильнее него?

У меня никогда не было власти ни над кем.

Одного упоминания о Хозяине хватает, чтобы кровь застыла в жилах.

— Я просто больше никогда не хочу его видеть, — тихо говорю я, растирая ледяные ладони.

Толпа взрывается восторженным рёвом.

В центре арены Рохан взмывает в воздух и с размаху бьёт противника в лицо. Тот валится на землю, а Рохан уже разворачивается и ударом ноги отправляет в нокаут другого. На нём нет рубашки, предплечья перетянуты кожаными ремнями, кожа блестит от пота, а