Нешуточная любовь - Бетти Коррелло

с Роджером. Но раз во мне остались силы на прощение – так почему бы и не простить? Уж не знаю, кто виноват, Эдди ли, Валери, но я никак не могла перестать думать о том, как тяжело, как больно стать рабом любви к своему ребенку, когда не способен любить себя.

Роджер был паршивым человеком. Он облажался, и не раз. Но не так давно я открыла для себя существование нюансов.

Выкинув мусор в урну, я вышла на улицу и заметила, что Роджер разговаривает с той самой женщиной, которую я видела в самый первый раз. Она держала за руку девочку, а та тянула ее за рукав и хныкала.

Наклонившись, Роджер потрепал девочку по щеке. Та восторженно завизжала и бросилась обнимать его ногу.

Я села на свое место, и вскоре женщина удалилась.

– Это кто? – спросила я.

– Роза. – Отец махнул рукой в сторону выцветшего и довольно потрепанного трейлера. – Совсем еще молодая, вечно с сантехникой проблемы. Стараюсь ей по возможности помогать.

Я протянула ему банку газировки из холодильника.

– Плюс тебе в карму.

Он фыркнул.

– Да, хорошая карма мне пригодится.

Солнце уже окончательно село, и хор цикад завел привычную песню. В воздухе витал свежий солоноватый запах залива. Я откинулась головой на стену и мягко улыбнулась.

– Вот бы ты жил здесь, когда я была маленькая.

Роджер обернулся ко мне. Посмотрел с нежностью в зеленых глазах.

– Понимаю.

Впервые за день я заметила возраст, отражающийся в его лице. Сожаление, покоящееся в морщинках вокруг грустных усталых глаз. Он накрыл мою ладонь своей.

– Но это ничего бы не изменило, Дель.

Перед тем как уехать, я помахала ему на прощание. Роджер стоял и провожал меня взглядом, пока я не свернула за угол. Сил хватило, чтобы добраться до железнодорожного переезда. Наворачивающиеся слезы застилали глаза. Заглушив машину, я просто расплакалась.

29. Дом Сэм

Тридцатого сентября, в день, когда температура воздуха била рекорды десятилетия, а безоблачное небо растянулось во все стороны голубым полотном, Девону Персо-Дженкинсу-младшему исполнился год. Праздник прошел отлично, всем все очень понрави-ЛОСЬ. Оценили игру слов? Нет? Пе-ЧАЙ-но.

Мы с Ба приехали к Сэм на джипе, украшенном пластиковой листвой, фруктами и оленьими рогами с рождественской наклейки на машину. Без красного носа вышло очень даже тематически.

Я долго ломала голову над нарядом – даже купила атласный шарф и золотые сережки в «соль & шалфей». Цветочный шарф я накрутила на голову, а в пару к нему надела простое черное платье ниже колена. В итоге я стала похожа на сексапильную крестьянку, что, учитывая непонятную «лесную» тематику, смотрелось вполне уместно.

Эдди тоже должен был появиться – и привести Валери. Тринадцать килограммов знаменитости с огромными глазищами и копной каштановых кудряшек. Она оказалась застенчивой и тихой и вместо мультиков и головоломок предпочитала мягкие игрушки и колыбельные. Эдди упоминал, что она часто плачет, и раньше его это расстраивало, а теперь давало повод пускать ее на ночь к себе в кровать.

Эдди был идеалом отца. Я и раньше понимала, сколько ошибок допустил Роджер, но все они были масштабными. А оказалось, что, помимо них, существовали еще тысячи мелочей, и чем больше я наблюдала за Эдди, тем чаще вспоминала малышку Дель.

Когда мы с Ба приехали, праздник был уже в самом разгаре. Задний двор украшали пластиковые олени и зайчики, с ивы свисали гирлянды. Дети постарше плескались в заливе, а малыши переходили от одного взрослого к другому. Девон жарил барбекю, Сэм гонялась за сыном, одетая в точно такой же костюмчик оленя. Из блютус-колонки доносились главные хиты лета в виде детских песенок.

– Я с фруктами! – сказала я и широко улыбнулась, когда Сэм стиснула меня в крепких объятиях.

– Валери здесь, – прошипела она мне на ухо. – Валери!

– Знаю, – в ответ прошептала я. – Фрукты не раздави.

Я пошла за Сэм вглубь двора, но под ивой заметила Эдди, стоящего ко мне спиной. Он не шевелился, только слегка покачивался, и на плече у него лежала голова с копной кудряшек. Он обернулся, когда я шагнула под сень ивовых ветвей, – то ли услышал частое дыхание Сэм, то ли мои шаги.

– Привет.

Валери спала у него на груди, обхватив руками за шею. На голове у нее красовались детские очки на резинке. Она была такой маленькой, такой чудесной; была бы я такой крошкой – тоже бы постоянно рыдала.

С ней на руках Эдди словно светился изнутри, излучая счастье. Как свеча, мерцающая сквозь панели фонаря.

– Привет, – ответила я, так и держа в руках миску фруктов, которую протянула ему. – У меня фрукты.

Он вскинул брови.

– Вэл обожает фрукты. Слышишь, Вэл? Дель принесла фрукты.

Вскоре Валери проснулась, оставив на плече Эдди розоватый след от слюны. Она тихонько сидела у него на руках, смотрела на меня широко распахнутыми глазами и улыбалась. Говорила длинными бессмысленными предложениями, путаясь в словах и то и дело переключаясь с английского на испанский, так что понять ее мог только Эдди. В какой-то момент ему понадобилось в туалет, и он передал ее мне. Несколько секунд она просто сидела у меня на коленях, восхищенно разглядывая, а потом уложила голову мне на грудь, и я растаяла, как сыр в фондюшнице. Когда Эдди вернулся, я одним взглядом послала его куда подальше, так что ему пришлось стоять в сторонке и наблюдать, как Валери пускает слюни на мое декольте, посасывая большой палец.

Она была так похожа на Эдди! Начиная с разреза глаз и заканчивая тем, как недовольно она хмурила брови, пока все пели «С днем рождения тебя». Она была такой же задумчивой – но при этом любила расплыться в улыбке в самый неожиданный момент. Во многом она напоминала мне Мелл, и из-за этого хотелось разрыдаться в голос. Неудивительно, что все ее так любили. Она была буквально семейным портретом Родригесов, таким же чудесным и настоящим, как тот, что висел на кухне у Лани.

Постепенно солнце начало опускаться за воду, окрасив залив в цвет лимонного крема. Я сидела на крыльце, наблюдая, как Ба с Валери гуляют по саду. Эдди подсел ко мне с двумя пластиковыми стаканчиками – принес клубничное вино.

– Ну, – сказал он, передавая один из них мне, – что думаешь?

– Если бы ты сразу сказал, что она носит очки, я бы давно заставила нас познакомить.

– Очки, – мрачно сказал он. – Даже начинать не буду.

– А что такое? Они же очаровательные.

– Ей нужна коррекция зрения – простейшая операция, но моя бывшая