Отданная врагу. Ненужная дочь драконьего рода - Лилия Тимолаева

Лисель медленно села.

Ивена продолжила:

— Для меня это вообще давно не вопрос мести.

Представитель восточных земель, который вчера задавал ей самые неприятные вопросы, спросил:

— А вопрос чего?

Ивена посмотрела на сестру.

Потом на приказ Орвена.

— Границ.

— Между Севером и Югом?

— Между родителем и взрослой дочерью тоже.

В зале прошёл лёгкий гул.

Ивена не отступила.

— Отец решил, что может назвать виновной меня, потому что я его дочь. Решил судьбу Лисель и мою исходя из того, что выгоднее дому. Потом попытался сделать то же с её браком. Потом объявил мою работу своей собственностью. Когда не получилось, приказал уничтожить её. Каждый раз причина разная. Способ один.

Она положила ладонь на стол.

— Он считает, что родство даёт ему право распоряжаться нами без нашего согласия.

Южный секретарь нахмурился.

— Лорд Ардаль является главой дома. Это предполагает…

— Управление землями, — перебила Ивена. — Договорами. Общими деньгами рода. Людьми, которые приняли его службу. Но я больше не считаю, что это даёт ему право назначать виновного из собственных детей.

Секретарь открыл рот.

Лисель сказала:

— Я тоже.

Все повернулись к ней.

Сестра сидела прямо.

— И больше не считаю, что он имеет право выбирать мне мужа.

Южный секретарь прикрыл глаза, словно именно этого ему сегодня не хватало.

Брант с заднего ряда сказал:

— Хороший совет.

Ровен устало повернулся:

— Брант.

— А что? Я же по хозяйству.

В зале рассмеялись.

Даже Лисель.

Напряжение ненадолго ослабло.

Эйдар дождался, когда разговоры стихнут.

— Тогда зафиксируем три решения. Первое: признание леди Лисель приобщается к материалам по первоначальному каравану. Второе: Терен остаётся под стражей до определения ответственности за саботаж. Третье: Север направляет Орвену Ардалю требование явиться или прислать официального представителя для ответа по подписанному им приказу.

— А делегация? — спросил кто-то.

— Остальные свободны, пока расследование не установит их участие.

Ивена заметила удивление южного секретаря.

Он явно ожидал, что Эйдар задержит всех.

— Вы отпускаете нас? — переспросил он.

— Если хотите уехать сегодня — да. Перевал открыт.

— После того, что произошло?

— Я не удерживаю людей только за то, что они приехали в одной карете с виновным.

Ивена почувствовала, как внутри снова шевельнулось то опасное чувство, от которого утром пыталась отдалиться.

Уважение.

Эйдар не делал ничего для того, чтобы понравиться ей.

И именно поэтому получалось.

Совет продолжился обсуждением ущерба.

Ивена почти перестала слушать.

Она смотрела на него и думала о разговоре в своей комнате.

«Вы хотите расстояния. Получите».

Он действительно его дал.

За всё заседание ни разу не обратился к ней иначе, чем к другим участникам. Не защитил от неприятных вопросов. Не использовал их близость как аргумент.

Она сама попросила.

Теперь почему-то хотелось подойти ближе.

Ивена рассердилась на себя.

Очень неудобный мужчина.

После заседания она ушла в оранжерею.

Это было единственное место, где мысли приходили в порядок.

Люди уже восстановили большую часть ночних повреждений. Заклинивающие заслонки сняли. Брант распорядился поставить на каждую новый запор, а Харрен предложил вести отдельную книгу ключей.

— Наконец-то пригодился в хозяйстве, — сообщил Брант.

— Я давно пригождаюсь.

— Где?

— Ящики таскаю.

— Это умеет мул.

Харрен оскорбился.

Ивена оставила их спорить и прошла в третью секцию.

Погибший ряд убрали.

На его месте оставалась пустая полоса тёмной земли.

Она остановилась.

Вчера здесь росли растения.

Теперь придётся начинать заново.

Ивена опустилась на край каменного бортика и провела ладонью по земле.

Тёплая.

Система снова работала.

— Вы опять разговариваете с грядкой?

Эйдар.

Ивена не обернулась сразу.

— Она отвечает лучше некоторых людей.

— Бранта?

— Он хотя бы отвечает честно.

Эйдар подошёл, но остановился в нескольких шагах.

Расстояние.

Как обещал.

Ивена почувствовала раздражение на собственное утреннее решение.

— Совет закончен?

— Да.

— Секретарь уедет?

— Завтра. Хочет дождаться окончательной копии признания Лисель.

— Она подписала?

— Уже.

Ивена кивнула.

— Терен?

— Под охраной.

— Что будет с ним дальше?

— После ответа Орвена решим, чей суд должен рассматривать дело. Он гражданин Юга, преступление совершил здесь.

— Вы можете оставить его.

— Могу.

— Но не хотите?

— Хочу сделать так, чтобы решение потом нельзя было объявить местью Торвальда.

Ивена усмехнулась.

— Вы часто думаете о том, что скажет мой отец?

— Последние дни чаще, чем хотелось бы.

Он посмотрел на пустую грядку.

— Пересеете?

— Да.

— Когда?

— Через два дня.

— Почему не завтра?

— Земле нужно выровняться.

— Хорошо.

Ивена повернулась к нему.

— Вы уже научились не спорить.

— Я выбираю моменты.

— Опасная способность.

Эйдар улыбнулся.

И снова ничего не сделал.

Не приблизился.

Не напомнил о поцелуе.

Не попытался использовать эту спокойную минуту.

Ивена поняла, что больше не выдерживает.

— Вы специально стоите так далеко?

Он поднял бровь.

— Вы просили.

— Я просила не давить.

— Разница?

— Есть.

— Объясните.

Она открыла рот.

Задумалась.

— Не могу.

— Тогда останусь здесь.

— Вы невыносимы.

— Утром я был очень удобным. Вам тоже не понравилось.

Ивена рассмеялась.

— Это правда.

Эйдар подошёл на один шаг.

Всего один.

— Я не собираюсь угадывать, Ивена.

Она перестала улыбаться.

— Что?

— Хотите вы приблизиться — приблизьтесь. Хотите отойти — отойдите. Я приму оба решения. Но стоять между ними и пытаться определить, какое из них вы на самом деле имеете в виду, не буду.

Слова были прямыми.

Почти суровыми.

Ивена почему-то почувствовала облегчение.

— Я боюсь.

— Знаю.

— Не вас.

— Это тоже знаю.

Она опустила взгляд.

— Боюсь построить здесь жизнь, а потом обнаружить, что фундамент был вашим расположением.

Эйдар подошёл ещё на шаг.

Теперь расстояние между ними стало обычным для разговора.

— Тогда стройте так, чтобы это было невозможно.

— Как?

— У вас есть грамота.

— Она действует в ваших землях.

— Совет может закрепить её так, что смена главы Торвальдов ничего не изменит.

Ивена подняла глаза.

— Вы это сейчас предлагаете потому, что мы целовались?

— Нет.

— А если больше никогда не поцелуемся?

На этот раз Эйдар всё-таки усмехнулся.

— Очень печальная возможность. Но грамота от неё не пострадает.

Ивена не удержалась и тоже улыбнулась.

— Видите? Вот именно этого я боюсь.

— Юмора?

— Что рядом с вами мне становится