Отданная врагу. Ненужная дочь драконьего рода - Лилия Тимолаева

Приказ Терену.

Признание Лисель.

Саботаж.

Отец, который три месяца разыгрывал перед ней расследование, уже приняв решение.

И поцелуй.

Последнее воспоминание было настолько неуместным среди остальных, что Ивена несколько раз сердито переворачивалась на кровати, будто можно было вытряхнуть его из памяти вместе с подушкой.

Не получилось.

Когда раздался стук, она уже сидела у окна с кружкой горячего напитка.

— Войдите.

Эйдар открыл дверь, но остался на пороге.

— Можно?

Ивена едва заметно улыбнулась.

Её отец никогда не спрашивал разрешения войти в комнату дочери, если считал разговор важным.

— Да.

Эйдар вошёл.

Он тоже успел переодеться после ночи. Тёмная рубашка была свежей, волосы ещё немного влажными. Усталость всё равно оставалась на лице.

Ивена заметила это слишком быстро.

— Вы спали?

— Час.

— Это мало.

— Вы?

— Не смогла.

— Значит, поровну.

Он не стал подходить близко.

Остановился возле стола.

— Ровен закончил проверять приказ. Печать настоящая. Почерк совпадает с другими распоряжениями Орвена, которые привезла делегация. Южный секретарь это подтвердил письменно.

— Терен?

— После того как увидел бумагу, перестал отрицать.

Ивена поставила кружку.

— Признался?

— Частично. Говорит, получил приказ от Орвена ещё перед выездом. Должен был действовать только в случае, если вы откажетесь возвращаться и совет не признает права Ардалей.

— Так и произошло.

— Да.

— Почему заслонки?

— Он хотел, чтобы утром люди увидели замёрзшие посадки. Решил, что так проще всего представить систему ненадёжной.

Ивена вспомнила погибший ряд.

— Ему почти удалось.

— Почти.

Она посмотрела на Эйдара.

— Что вы будете делать?

— У меня есть право задержать всю южную делегацию до разбирательства.

— Включая Лисель?

— Формально она глава делегации.

— Она принесла доказательство.

— Поэтому я не собираюсь обращаться с ней как с участницей саботажа.

— А остальных?

— Секретарь готов сотрудничать. Терен останется под охраной.

Ивена поднялась.

— Лисель хочет публично признаться в истории с караваном.

— Знаю.

— Уже сказала вам?

— Ровену. Он передал.

— И?

— Решать ей.

Ивена усмехнулась.

— От вас другого ответа уже и не ждёшь.

— Это хорошо или плохо?

— Пока не решила.

Эйдар посмотрел на неё.

Напряжение между ними появилось мгновенно.

Вчера вечером в оранжерее она сама сделала последний шаг.

Сегодня хотелось отступить на два.

Не потому, что поцелуй был ошибкой.

Именно это пугало.

Он понравился ей.

Слишком легко.

А теперь у неё появилась грамота, право на хозяйство, место в Северном совете, люди, которые слушали её. Всё это возникло в землях человека, которого она поцеловала.

И отец уже однажды пытался использовать именно эту слабость.

«Если хозяйство леди Ивены покажет устойчивый результат…»

«Если её присутствие при Торвальде перестанет быть необходимым…»

Орвен считал, что её место здесь зависит от Эйдара.

Что произойдёт, если однажды Эйдар решит то же?

Ивена почувствовала, как внутри поднимается знакомый страх.

— Совет будет открытым? — спросила она.

— Если вы и Лисель согласны.

— Я согласна.

— Тогда после полудня. Люди успеют поспать несколько часов.

— А вы?

— Я тоже.

— Хорошо.

Эйдар не уходил.

Ивена поняла, что он ждёт.

Не ответа.

Возможности сказать что-то ещё.

Она первой произнесла:

— Про вчерашнее.

Его лицо стало серьёзнее.

— Да.

— Я не жалею.

— Хорошо.

— Но…

Ивена раздражённо выдохнула.

— Ненавижу это слово.

— Иногда оно полезно.

— Сейчас нет.

Эйдар подождал.

Она заставила себя продолжить:

— Я получила грамоту на управление вчера утром. Вечером мы поцеловались. Сегодня выяснилось, что мой отец был уверен: если правильно надавить на отношения между нами, я либо вернусь, либо потеряю своё положение.

— Ваш отец не определяет условий вашей грамоты.

— Я понимаю.

— Тогда что именно вас тревожит?

— Что её определяете вы.

Эйдар нахмурился.

— Нет.

— Вы глава Севера.

— Грамоту подписал совет.

— Совет, который вы возглавляете.

— И который вчера задавал вам вопросы, от которых вы хотели бросить в меня чернильницу.

— Я всё ещё думаю об этом.

— Значит, независимость совета доказана.

Ивена не улыбнулась.

Эйдар сразу перестал шутить.

— Говорите.

Она подошла к столу, чтобы между ними оставалось расстояние.

— Я слишком долго жила в месте, где от расположения одного мужчины зависело всё. Работа. Деньги. Дом. Даже то, насколько весомым считалось моё имя. Отец мог хвалить меня утром, а вечером решить, что род получит больше пользы, если меня отправить вместо Лисель.

— Я не Орвен.

— Знаю.

— Но?

— Я не хочу однажды обнаружить, что осталась здесь потому, что нравилась вам. Или что боялась сказать вам «нет», потому что за этим стоит моё хозяйство.

Эйдар смотрел на неё без раздражения.

И это неожиданно злило.

Было бы легче спорить, если бы он обиделся.

— Вы думаете, я могу отнять грамоту из-за отказа от поцелуя?

— Нет.

— Тогда почему боитесь?

— Потому что несколько месяцев назад я не думала, что отец подставит моё имя под чужой приказ.

Этого оказалось достаточно.

Эйдар медленно кивнул.

— Понятно.

— Правда?

— Да.

— И вы сейчас не будете объяснять мне, насколько отличаетесь от него?

— А смысл? Слова ничего не докажут.

Ивена не ожидала.

— Тогда что?

— Ничего.

— Ничего?

— Вы хотите расстояния. Получите.

От ответа стало одновременно легче и больнее.

Эйдар подошёл к двери.

— Грамота останется вашей независимо от того, будете вы когда-нибудь ещё меня целовать или нет.

Ивена почувствовала, как щёки нагреваются.

— Можно было сформулировать менее прямо.

— Можно. Но тогда вы нашли бы второе значение.

С этим трудно было спорить.

Он взялся за ручку.

— Эйдар.

— Да?

Ивена хотела сказать, что расстояние не означает отсутствия желания.

Что она всё ещё помнит его губы.

Что именно поэтому ей страшно.

Но в этом не было необходимости.

— Спасибо.

— За что?

— За то, что не спорите.

На его лице появилось знакомое выражение.

— Я спорю с вами постоянно.

— Сейчас нет.

— Сейчас вы просите о вещи, которую имеете право получить без спора.

Он открыл дверь.

— Увидимся на совете.

И вышел.

Ивена осталась одна.

Почему-то после его ухода комната показалась холоднее.

Открытый совет назначили на третий час после полудня.

К этому времени в крепости уже знали о ночном саботаже.

Новости разошлись быстрее, чем Ивена ожидала. Люди из нижнего