Отданная врагу. Ненужная дочь драконьего рода - Лилия Тимолаева

— Смотрите сюда.

На одном растении край листа почернел.

Середина оставалась зелёной.

— Отойдёт?

— Должно.

— Значит, запишите как повреждённое, не погибшее.

— Уже.

Они пошли дальше.

У выхода Ивена увидела Эйдара.

Он стоял у стеклянной стены и смотрел на рассвет.

Она подошла.

— Всё.

— Сколько?

— Потеряли меньше, чем я боялась.

— Сколько?

— Около пятой части третьей секции. Во второй точнее узнаем через день. Первая цела.

Эйдар выдохнул.

— Значит, получилось.

— Да.

Ивена прислонилась плечом к раме.

Ноги уже почти не держали.

— Мы спасли.

— Вы спасли.

Она покачала головой.

— Нет.

Эйдар посмотрел на неё.

— Сегодня точно нет. Если бы вы не держали тепло, мои каналы были бы просто красивыми пустыми камнями.

— Если бы не ваши каналы, я бы нагрел одну грядку и сжёг вторую.

— Значит, всё-таки вместе.

— Похоже.

На мгновение между ними вернулось то, что прервали открытые заслонки.

Не поцелуй.

Память о нём.

И что-то новое, возникшее ночью.

Ивена уже знала, что Эйдар ей нравится.

После этой ночи это слово казалось слишком маленьким.

Он доверил ей собственную силу.

Следовал её командам перед своими людьми.

Не пытался превратить её страх в повод взять управление на себя.

И когда она потребовала уменьшить жар, подчинился, хотя видел, как замерзают растения.

Он доверял ей там, где она сама себе доверяла не до конца.

— Вы должны поспать, — сказал Эйдар.

— Вы тоже.

— Вместе?

Ивена повернула голову.

Он смотрел совершенно серьёзно.

Через секунду уголки его губ дрогнули.

— Эйдар.

— Что?

— После этой ночи я недостаточно устала, чтобы пропустить такую наглость.

— Значит, состояние улучшается.

Ивена засмеялась.

Смех быстро сменился зевком.

— Предательское тело.

— Я ничего не скажу.

— Вы уже сказали.

Он протянул руку.

— Пойдёмте.

Ивена посмотрела на ладонь. В прошлый раз она долго думала, сейчас просто вложила свою. Эйдар помог ей спуститься с высокого порога. Они прошли несколько шагов.

Ивена остановилась.

— Мне нужно сначала проверить приказ.

— Он у Ровена под печатью.

— Я знаю.

— Тогда что?

— Я хочу понять, что будет с Тереном.

— Совет разберёт.

— А с отцом?

Эйдар помолчал.

— Это сложнее.

— Потому что он на Юге.

— И потому что формально глава другого дома. Но приказ о саботаже на моей земле даёт мне право потребовать ответа.

Ивена почувствовала тревогу.

— Вы начнёте войну?

— Нет.

Ответ пришёл сразу.

— Даже после этого?

— Я не собираюсь отправлять людей умирать за одну испорченную грядку, если можно решить иначе.

Она усмехнулась.

— Брант бы обиделся на «одну грядку».

— Тогда не рассказывайте.

Они вышли во двор.

Небо светлело.

Снег был голубоватым в предрассветном сумраке. На башнях уже меняли караул. Люди, работавшие в теплицах всю ночь, расходились небольшими группами.

Ивена увидела Лисель возле арки.

Сестра стояла одна.

Без плаща.

В руках держала письмо отца.

— Иди, — сказал Эйдар.

Ивена посмотрела на него.

Он отпустил её руку.

— Я буду в крепости.

Никаких вопросов.

Никакого «расскажете потом».

Она пошла к сестре.

Лисель дождалась, пока Эйдар войдёт в главный корпус.

Только потом сказала:

— Я прочитала письмо.

— И?

Сестра протянула его.

— Не хочу, чтобы оно оставалось у меня.

Ивена не взяла.

— Оно твоё.

— Именно поэтому.

Лисель сжала лист.

Глаза покраснели.

Ивена не знала, плакала ли она или просто не спала всю ночь.

— Что там?

— Отец объясняет, что делать, если Эйдар согласится на брак.

Ивена почувствовала неприятный укол.

Сейчас он оказался удивительно слабым по сравнению со всем остальным.

— Что?

— Быть приятной. Не спорить о Северных правилах. Узнать, кто в совете поддерживает Эйдара. Постараться добиться, чтобы будущий договор оставлял Ардалям право на поставки.

Лисель усмехнулась.

— Хорошая жена.

— Хороший представитель дома.

— Для него разницы нет.

Ивена не стала спорить.

Лисель смотрела на письмо.

— Там есть одна фраза.

— Какая?

Она прочитала:

— «Если союз состоится, вопрос Ивены решится сам собой: ей будет проще вернуться домой, когда её присутствие при Торвальде перестанет быть необходимым».

Ивена почувствовала усталость.

Даже здесь.

Даже в возможном браке Лисель отец видел способ переместить старшую дочь обратно на нужное место.

— Он правда ничего не понимает, — сказала Лисель.

— Понимает.

Сестра подняла глаза.

— Тогда ещё хуже.

Ивена посмотрела на светлеющее небо.

— Да.

Они стояли рядом.

Впервые тишина между ними не требовала немедленно что-то исправить.

Лисель заговорила сама:

— Я всю ночь вспоминала день с караваном.

Ивена напряглась.

— Зачем?

— Потому что в письме Терену отец написал о том, что нужно сделать так, чтобы твоя работа выглядела неудачной.

— Я читала.

— Там та же манера.

Ивена повернулась.

— Какая?

— Когда он уже решил, что должно произойти, а потом подбирает объяснение.

Слова отозвались неприятным воспоминанием.

«Не всё так просто».

— Ты хочешь что-то сказать?

Лисель кивнула.

Потом не сказала.

Ивена ждала.

Сестра глубоко вдохнула.

— После пожара каравана отец вызвал меня в кабинет раньше тебя.

Ивена почувствовала, как внутри всё стало холодным.

— Когда?

— В тот же день, когда пришло первое подробное сообщение.

— За три месяца до моего отъезда?

— Да.

— Что вы обсуждали?

Лисель сжала письмо в руках.

— Он спросил, кто подписал приказ.

— И ты сказала?

— Сначала соврала.

Ивена закрыла глаза.

— Потом?

— Он показал мне копию. Сказал, что видел мой почерк в других бумагах и знает, что подпись твоя поддельная.

Ивена открыла глаза.

Мир вокруг неожиданно стал очень ясным.

Камень под ногами.

Снег на ступенях.

Красные от холода пальцы сестры.

— Он знал.

— Да.

— Тогда, за три месяца до совета.

— Да.

— До приезда Ровена.

Лисель кивнула.

Ивена вспомнила отца за длинным столом.

«Приказ об уничтожении северного каравана отдала Ивена Ардаль».

Он произнёс это спокойно.

Так, словно только знакомился с документами.

Словно ещё оставалась возможность сомнения.

— Что он сказал тебе?

Лисель заплакала.

На этот раз Ивена не остановила.

— Сказал, что пока никто не должен знать. Что сначала нужно понять размер последствий. Что если Север ограничится деньгами, он всё решит сам.

— А ты согласилась.

— Да.

— Три месяца.

— Да.

Голос сестры сломался.

— Я каждый день