Доктор Варя. Еще одна жизнь попаданки. - Элен Скор

Как думаете, с какой скоростью в светском обществе разнесется слух о чудо-докторе? А поправлять можно не только носик или ушки, но и другие, более интимные части тела.

Яков задумался.

— Вы правы. Да там будет очередь на год вперед! Странно, что до этого никто не додумался!

— Дарю идею! — улыбнулась я.

— Благодарю, — совершенно серьезно ответил он.

С этой минуты Яков постоянно задавал вопросы, просил комментировать все, что я делаю. За три с половиной часа мы успели полностью поправить Саньку лицо и часть шеи. Потом пришлось прерваться, теперь я ясно видела, когда нужно остановиться, замечая, что организм пациента слишком ослаб.

— На сегодня все, заканчиваем. Сейчас уберу инструменты, чтобы не пугать и буди его.

Яков кивнул, подтверждая, что он меня услышал. Убрав столик с инструментами, я попросила санитарку помочь мне снять балахон. Она тут же принялась прибираться, я не стала ее отвлекать и решила сама сходить в столовую, чтобы принести Саньку что-нибудь поесть. А то ему сил дойти до дома не хватит.

Я уже поворачивала к нужной двери, когда увидела Ивана. Лекарь, озираясь, словно боясь, что его могут заметить, нырнул в палату, которая числится за бригадой Ильи Ивановича.

Чудесное настроение после успешно проведенной операции резко рухнуло вниз. Всегда неприятно осознавать, что выбор сделан не в твою пользу. Но изменить уже ничего нельзя.

В столовой я застала Зою Павловну.

— Что-то вы слишком бледненькая!

— Устала… Зоя Павловна, отнесите в операционную комплексный обед, мальчику нужно восстановить силы. А потом, будьте добры, передайте его матери, она ждет у входа в госпиталь.

— Да, да, я все сделаю, а вы пока посидите. Вот вам компотик, вкусненький!

Старшая медсестра усадила меня за столик в самом укромном углу столовой, поставив передо мной кружку с компотом и невесть откуда взявшийся тут пирожок.

Сев, я благодарно кивнула, но пить не хотелось, предательство Ивана сильно меня подкосило. Я судорожно думала, как мы с Яковом вдвоем будем обходить переполненные палаты. Ладно, у меня есть отцовский медальон, но его сил точно не хватит. А ведь еще дежурства в городской больнице, их ведь никто не отменял.

Нет! Я не сдамся! Найду выход! Всегда ведь можно подать запрос на еще одного лекаря.

Видеть пока никого не хотелось, поэтому выпив компот и заев его пирожком, кстати, очень вкусным, я решила еще раз сходить в лабораторию. Сегодняшний эксперимент с лекарством наводил на мысль, что пора ее открывать.

Около часа я провела с весами, мензурками, ретортами, и уже полностью успокоившись, вернулась к работе. Правда до конца дня всеми правдами и неправдами старалась избегать Ивана, и мне пока это полностью удавалось.

Я даже решила задержаться на работе, только бы не идти вместе домой. Передав отделение ночному целителю, я отправилась в инфекционное отделение. Михаил спал, поэтому сев за стол я взяла в руки книгу и так увлеклась, что даже не заметила, когда он проснулся.

Глава 32

— Вы так увлеченно читаете. Дамский роман? — спросил Михаил, заметим мой взгляд.

— Справочник лекарственных трав Сибири.

— Неужели, так интересно? — удивился он.

— Очень! — улыбнулась я, уж слишком забавно было видеть его удивленное лицо. — Хотите, я вам почитаю?

— Хочу!

Я перелистнула страницу и зачитала вслух несколько первых строк.

— «Родиола розовая, многолетнее травянистое растение, которое в народе чаще всего называют„золотым корнем“. Название связано с необычным цветом корневища — оно напоминает бронзу или старую позолоту с перламутровым отливом. А ещё на срезе растение источает аромат, напоминающий розу».

Остановившись, глянула на черно-белый рисунок довольно невзрачного растения. Жаль, что в книге нет цветных картинок.

— Действительно, интересно, — вдруг подал голос Михаил.

Я дочитала ему про родиолу, вечерело, в палате потихоньку сгущались серые тени, буквы сливались с едва различимые строчки. Закрыв книгу, отложила ее в сторону.

— Есть хотите?

Михаил с минуту молчал, словно прислушивался к себе.

— Хочу, — кивнул он.

— Сейчас я чего-нибудь принесу.

Общая столовая была уже закрыта, но в нашей комнатке для персонала всегда оставался запас еды.

Я взяла поднос, поставив на него миску с кашей, несколько кусочков хлеба и два стакана компота. На обратном пути, в полутемном коридоре, неожиданно столкнулась с Карлом Генриховичем.

— Что-то вы задержались, голубушка.

— Дела… Да и домой что-то не хочется.

— И все же Варвара Ильинична, советую вам отдохнуть. Диван в сестринской всегда к вашим услугам.

Взгляд старого целителя был слегка грустным и понимающим. Он чуть склонил голову в вежливом поклоне и посторонился, пропуская меня.

Михаил ел с аппетитом, организм требовал ресурсы для скорейшего выздоровления. Я пила компот, задумчиво глядя на темноту за окном. Стоящая на тумбочке керосиновая лампа отбрасывала маслянисто желтый круг света, словно накрыв нас двоих своим магическим куполом, было тихо и как-то по-особенному уютно, насколько это может быть уютно в больнице.

— Давно так вкусно не ел! — Михаил хлебом собрал остатки каши с тарелки.

Я уже не раз слышала эти слова от своих пациентов. Почему-то после тяжелой болезни даже самая простая еда кажется вкуснее.

Забрала у него тарелку, поставив ее на поднос.

— Уже уходите? — в голосе Михаила слышалось разочарование. — Побудьте со мной еще немного, — попросил он.

— Хорошо, только не долго, уже поздно, — согласилась я, и вдруг сама не знаю почему спросила: — расскажите мне о себе. Почему вы решили стать авиатором?

Мы разговорились. Михаил третий сын из большой дружной дворянской семьи. У него еще две сестры и брат. Еще в детстве у него открылся дар чувствовать воздух. Таких называют стихийниками.

Когда родители поняли, что их сын владеет магией, тут же наняли для него наставника. Обычно людей с таким даром учат управлять погодой, но Михаилу повезло, он поступил в летную школу.

— Помню, как в детстве мы вместе со старшим братом лежали в парке под большим кленом, с ветки оторвался желтый лист и стал медленно планируя, падать вниз.

Тогда, из баловства, я заставил его летать, выписывая разные немыслимые виражи и вдруг понял, что хочу сам оказаться на месте этого кленового листа. Именно в тот момент я отчетливо понял, что буду летать, чтобы не случилось и чего бы