Доктор Варя. Еще одна жизнь попаданки. - Элен Скор

— Я слышала ваш разговор со Старовойтовым. Странно, что вы еще тут, почему не ушли в его бригаду?

— Да я вроде как и не собирался? — в его голосе слышалась растерянность.

— Но я видела, как вы заходили в его палаты.

— Да, заходил! И вам бы не помешало! — вдруг разозлился он. — Вы так же как и Татьяна Сергеевна ничего дальше своего носа не видите, идете за мной! — он распахнул дверь.

Я посмотрела на сидящего возле стола Якова, тот пожал плечами, вставая, собираясь идти с нами.

Иван шел впереди, не оглядываясь возле палаты Старовойтова остановился, распахивая дверь.

— Входите! — он вдруг подтолкнул меня, от неожиданности я сделала несколько шагов, останавливаясь посреди комнаты. На меня сразу же уставились четыре пары глаз.

Четыре? Но в наших палатах такого размера стоит по восемь кроватей.

Все поняв по моему ошарашенному виду, Иван сказал:

— Идемте дальше. Сами все увидите.

Я увидела. Все палаты Старовойтова стояли полупустыми, в то время как в наших уже не хватало места.

В довершение всего Иван заявил:

— Никуда я не собирался уходить, просто хотел вывести его на чистую воду.

— А ведь он и со мной тоже говорил, звал к себе, — немного задумчиво добавил Яков.

— И что вы ответили?

— Ничего конкретного, — пожал он плечами. — Варвара Ильинична, Старовойтов пробует вас на крепость, пытается продавить, с этим определенно что-то нужно делать. Он ведь просто так не успокоиться.

Глава 33

В груди разлилось приятное тепло признательности, я смотрела на этих двух парней, молодых медиков, и чувствовала благодарность за то, что не предали, не бросили, мало того — старались меня поддержать и даже давали советы как не вступать со Старовойтовым в открытое противостояние.

— Иван, прости, что я о тебе плохо подумала, — повинилась я, устыдившись своего, как мне теперь казалось, глупого порыва.

И вот вроде разум у меня взрослой женщины, а рефлексы нет, нет, да выдают молоденькую девчонку, коей я сейчас по факту и являюсь.

— Вы, Варвара Ильинична, на рожон не лезьте, — учил меня Яков, — а мы пока Илью Ивановича обещаниями подумать попридержим. Он ведь самоуверенный, решит, что мы почти согласились и на вас давить не станет. Решит, что победил.

— Ага, я ему такого наобещаю, — подключился Иван, — он про вас и думать забудет. Только долго за нос его тоже водить не получится. Когда там следующее собрание у коменданта города намечается?

— Через несколько дней.

— Нужно на Старовойтова компромат собрать, чтобы он вам слово, а вы ему два! Да хотя бы про пустые палаты!

Мы, втроем, сидели в сестринской и, словно заговорщики, строили планы противодействия Старовойтову. Глаза парней горели азартом, каждый предлагал что-то свое: Иван резко, порывисто, Яков более вдумчиво. Я смотрела на них и думала, как мне повезло работать рядом с ними.

Ни к чему конкретному мы не пришли, решили подумать до утра, как говориться — на свежую голову. Настроение мое кардинально поменялась, теперь мне казалось, я не хожу — летаю!

Даже Михаил обратил внимание.

— Варвара Ильинична, случилось что-то хорошее? С утра вы грустили, а теперь улыбаетесь.

Действительно, улыбаюсь. Я даже не заметила, как губы сами складываются в улыбку.

— Да, случилось, — кивнула я, — просто один человек… я думала про него очень плохо, а он оказался… лучше, чем я думала!

— Этот человек — мужчина?

— Да, как вы догадались?

— Неважно, — отмахнулся он, как-то враз насупившись.

— Что-то болит? — я словно наседка захлопотала возле его кровати. — Сейчас, сейчас вам станет лучше.

Потерев потеплевшие ладони, протянула их к груди Михаила. Магия привычно перетекала в тело пациента, а я всматривалась в развернувшуюся передо мной проекцию его внутренних органов.

Горло мы вылечили, легкие почти чистые. Болезнь стремительно отступает и все благодаря лекарству, изготовленному по моей методе. Хоть диссертацию садись и пиши!

А это что? Я заметила разгорающуюся крошечную розовую точку.

— Голова не болит?

— Есть немного, — словно нехотя ответил он.

Я коснулась его висков, снимая спазм и заодно погружая в сон. Пусть поспит, ему только на пользу.

Глаза Михаила закрылись, лицо расслабилось. Во сне он кажется еще моложе, светлая упрямая челка упала на лоб. Я машинально протянула руку, отводя ее в сторону, с минуту стою рядом, любуясь красивым породистым лицом. Глаза скользят по широкому подбородку, по словно влепленным из мрамора четким очертаниям губ, по пробивающейся светлой щетине на похудевших щеках.

— Молодой, красивый, повезет кому-то. Эх, была бы я моложе! — подумалось мне.

Лишь мгновеньем позже пришло осознание, что мне здесь и сейчас всего двадцать лет, что все это время я смотрела на окружающих меня мужчин с высоты своего прежнего, пенсионного возраста. И моя жизнь тут только начинается, только я сама могу решить, как ее прожить и с кем.

Я посмотрела на спящего мужчину совсем другими глазами, подоткнула ему одеяло, мимолетно коснулась руки, не удержалась, провела кончиками пальцев по щеке, ощущая жесткую щетину. Возле губ мои пальцы нерешительно замерли, захотелось вдруг ощутить: они твердые и холодные, как кажутся издали, или мягкие и теплые.

За спиной скрипнула дверь, я вздрогнула, резко выпрямляясь, словно меня застали за чем-то постыдным. В кои-то веки дала себе волю, воспользовавшись своим служебным положением.

— Варвара Ильинична!

— Цсс! Тихо!

Я обернулась, приложив палец к губам.

— Спит? — Карл Генрихович мельком мазнул по лежащему на кровати пациенту.

— Да, кивнула я. — Что-то вы сегодня рано.

— Хотел с вами побеседовать. Без лишних глаз.

— Присаживайтесь, здесь нам никто не помешает, — кивнула я на стоящие у окна стулья.

Старый целитель дождался, когда я сяду, только после этого опустился на свой стул.

— Варвара Ильинична, я сегодня узнал, неважно от кого… — он сделал паузу, словно собираясь с силами, — Старовойтов написал на вас докладную с жалобой, что вы в рабочее время оперируете в госпитале горожан. Он собирается подать эту докладную на ближайшем совете у коменданта.

— Вот же… нехороший человек! — вырвалось у меня. — Это он про Санька? Про эту операцию?

— Да, про этого несчастного мальчика.

— Он и Ивана с Яковом хочет к себе переманить!

Не сдержавшись, я все ему рассказала. Карл Генрихович ненадолго