В западне - Ребекка Куинн

— Грёбаный Иисус. Прошло… так много времени, — стонет он.

Я позволяю своему рту влажно скользить по нему, затем сжимаю губы для более плотного движения. Быстро понимаю, что не могу отсосать до самого основания без того, чтобы его широкая головка не провоцировала мой рвотный рефлекс, поэтому снова обхватываю его рукой, чтобы компенсировать оставшуюся длину.

Он позволяет мне ласкать его в течение минуты, проверяя разные ритмы, пока не вздрагивает поощрительно. Затем снова оттягивает мои трусики в сторону и рывком притягивает меня вниз к своему лицу, прижимаясь открытым ртом прямо к моему жару и скользя языком вокруг моего клитора уверенным движением.

Я вскрикиваю, не выпуская его члена, и он посмеивается прямо в меня — эти порочные губы оказались столь же восхитительными, как я и представляла. Даже ещё восхитительнее.

Это отличается от дикого, неистового голода Джейкоба. Лаки смакует меня, будто я сделана из конфеты, дразнящими, озорными прикосновениями. Мы находим общий ритм, и когда его пальцы присоединяются к его рту, потирая и трахая мою узкую, влажную дырочку, и уже знакомое напряжение начинает нарастать в моём центре. Я дрожу и извиваюсь над ним, мой рот становится всё более влажным, неряшливым и неистовым.

Часть меня приходит в ужас от того беспорядка, который я устраиваю, другая часть беспокоится, что я могу задушить его так, но жаждущая сторона меня — подпитываемая потерянными, дикими звуками, которые издаёт Лаки, — заставляет их заткнуться к чертям. Мой ритм быстрый и неистовый, и его рука обхватывает мою, удерживая, сжимаясь, пока он двигает мою руку вдоль своего ствола к моему рту. Его терпкий, восхитительный вкус покрывает мой язык, а его запах наполняет мой нос.

Я слегка отстраняюсь.

— Лаки, — умоляю я, задыхаясь.

— Хм-м? — его язык описывает круг по мне, и я вздрагиваю.

Слова туманны, их трудно подобрать.

— Лаки, пожалуйста. Мне нужно, чтобы ты трахнул меня, — в этот момент это порочное слово подходит моему рту. В этот момент мой рот грязный, мой разум развращён, моё тело предано плотскому, распутному греху. Этот момент — для членов, пёзд, языков и непристойных оргазмов. — Мне нужно… Я хочу, чтобы ты…

Его язык замирает на мне, и моё тело хочет кричать.

Не останавливайся. Я отчаянно хочу его внутрь себя.

— Лаки! — настойчиво повторяю я. — Боже…

Затем пальцы, погружавшиеся внутрь меня, изгибаются и начинают растирать невероятную, волшебную точку, а он сильно присасывается к моему клитору. Не в силах сдержаться, я взрываюсь, удовольствие пронзает мой позвоночник и выгибает спину.

Словно моя разрядка подталкивает его собственную, его член натягивается под моим кулаком, и он отчаянно толкается вверх, пока я снова не беру его в рот.

— Блядь, ебать. Забирай всё, красавица, почувствуй мой вкус. Пей меня до дна. Каждую блядскую каплю.

Застигнутая врасплох и содрогающаяся от оргазма, я глотаю горячие струи, бьющие мне в заднюю стенку горла.

Когда он заканчивает, я дрожу, прижавшись к нему, мой язык слизывает всё мелкими движениями, пока он не потягивает меня за голову назад, снимая с себя.

Лаки дарит мне несколько чувственных поцелуев с приоткрытым ртом, пока я сижу у него на лице, переживая последние содрогания наслаждения. Его пальцы выскальзывают из меня, и я вздыхаю. Через мгновение он разворачивает меня и прижимает к своему боку, его руки гладят каждый кусочек кожи, до которого он может дотянуться.

— Хорошая игра, красавица. У тебя просто прирождённый талант, — целует меня Лаки в лоб.

Я собираюсь хмуро посмотреть на него, думая, что он снова дразнит, но тёплый, счастливый свет в его глазах растапливает эту эмоцию ещё до того, как она успевает зародиться. Сдавшись, я смеюсь ему в грудь:

— Ты невыносим.

Часть меня хочет спросить, почему он не сделал то, о чём я просила, почему не закончил внутри меня, но я слишком сильно дрожу от удовольствия, чтобы это сильно меня волновало.

Поднимаю руку ко рту и незаметно вытираю влагу вокруг губ. Его рука лениво гладит мои взъерошенные после секса волосы.

— У тебя, эм, не найдётся мятной конфеты? — бубню я, смутившись.

Лаки фыркает, а затем начинает смеяться. Он толкает меня на спину, и рука в моих волосах сжимается в кулак, пока он приближает свой рот к моему и глубоко целует. Его язык сплетается с моим, и, несмотря на мой совсем недавний оргазм и тот факт, что я знаю, где только что побывали оба наших рта, моё тело начинает покалывать.

Когда он наконец слегка отстраняется, то трётся своим носом о мой.

— Ты слишком милая. Не переживай так сильно, — ухмыляется Лаки, и ямочка прорезает его щеку. — Просто помни, прошли годы с тех пор, как кому-то из нас перепадал секс. Мы рады всему, что можем получить.

Ай.

Моя улыбка увядает.

Глаза Лаки расширяются:

— Оу, эй, я не это имел в виду! Просто хотел сказать, что такая вещь, как запах изо рта, сейчас находится в самом конце списка приоритетов. Знаешь, когда в моих руках находится, блядь, полуголая красотка после того, как она только что сорвала мне крышу. Не обращай внимания на то, что сказал Джейкоб. Он полный мудак, но даже он очевидно от тебя в восторге.

Мои щёки горят, и я пытаюсь вывернуться, чтобы избежать его искреннего взгляда, но он прижимается своим лбом к моему.

— Если ты думаешь, что я ощущаю что-то кроме уровня счастья «ребёнок-в-магазине-сладостей, — у-которого-к-тому-же-есть-десять-миллионов-щенков» от того, что ты здесь, тебе нужна пересадка мозга.

Действительно трудно спорить, когда слегка вспотевшее и роскошно твёрдое тело мужчины прижато к тебе, — решаю я и медленно расслабляюсь, снова прижимаясь к нему. Удивительно, как у него это получается. Просто крушит вдребезги каждую мою неуверенность.

Мгновение спустя я провожу пальцами по его короткой бородке, наслаждаясь мягкими, пружинистыми щетинками.

— Мне нравится твоя борода, — шепчу я.

Я почти уверена, что внутренние стороны моих бёдер теперь досконально стёрты, в дополнение к коллекции сексуальных отметин, которые я накапливаю, но меня это устраивает. Оказывается, раздражение от бороды — это сексуально. Когда его губы изгибаются, я очерчиваю и их форму тоже. Лаки позволяет мне трогать себя столько, сколько я хочу, наблюдая за мной тёплыми, прикрытыми глазами, словно он так же впитывает счастье, как и я.

— Хочешь ещё орехово-фруктовой смеси? — в конце концов спрашивает он.

Я смеюсь, садясь рядом с ним и оставаясь в изгибе его тела. Касаться его