Вместе сильнее - Эстрелла Роуз

бы и нет? — пожимает плечами Даниэль и присаживается на край кровати напротив Скарлетт. — Хотя такое Анна мне даже дома не доверяет, потому что с готовкой я вообще не дружу.

— Не переживай, сынок, мужчина и не обязан уметь вкусно готовить, — машет рукой Скарлетт. — Вон мой Роджер вообще никогда себе не готовил. В крайнем случае мог лишь сделать кофе и разогреть что-нибудь готовое на плите или в микроволновке. Он и не пытался научиться, потому что считал, что готовка – это исключительно женское дело.

— В моей семье все было иначе. И мама прекрасно готовила, и папа мог сделать любое простое блюдо, если это было нужно. Да и они не делили обязанности на мужские и женские и не считали ничего плохого в том, чтобы сделать что-то, что, как правило, делает один пол.

— Когда встречаются представители разных поколений, нет смысла доказывать, что твоя точка зрения верна, потому что каждый все равно останется при своем мнении. Всех воспитали по-разному: что хорошо одному, будет плохо другому.

— Это верно…

Даниэль гладит Сэмми по голове и треплет его за ушки, когда тот кладет морду ему на колени.

— Кстати, Даниэль, а Питер уже знает, что Хелен жива? — интересуется Скарлетт. — Вы с ребятками ему говорили?

— Нет, миссис Маршалл, — качает головой Даниэль. — Он не знает.

— Все еще не идет с вами на контакт?

— Избегает нас как только может: на сообщения не отвечает, звонки все скидывает… А теперь еще и уходить куда-то стал, лишь бы мы не застали его дома.

— А ты уверен, что его не бывает дома?

— Уверен. Соседки постоянно проводят время у здания, в котором находится его квартира, и знают о других все. Вот они и видят, что Питер постоянно куда-то уходит. А иногда не видят, как он уходит, но помнят, во сколько он возвращается. Даже упоминали, что он может не ночевать дома сутки напролет.

— Господи, да что же это такое…

— И самое главное – мы, по сути-то, ни в чем не виноваты. Ничего плохого не сделали. Но Питер спускает на нас всех собак и уверен, что в случившемся с Хелен виноваты мы все. Точнее, я, Эдвард и Терренс. Девчонок он пока не трогает, хотя с ними тоже не общается.

— И бегает он, как я поняла, ото всех. Я как-то решила съездить к нему домой, когда чувствовала себя более-менее хорошо. Думала, что смогу его как-то поддержать и подбодрить. Но Питер так и не открыл мне. Хотя соседки говорили, что он никуда не уходил.

— Если честно, мы уже начали терять надежду, — с грустью во взгляде вздыхает Даниэль. — Начали мириться с тем, что Питер больше не захочет с нами общаться. Да и мы хотим этого все меньше и меньше.

— Даже с Хелен?

— Она не застала его сегодня ранним утром, когда решила съездить к нему домой.

— Может, у нее все-таки получится? Питер может не слушать друзей, но своей девушке он должен открыться.

— Не знаю, миссис Маршалл… Но боюсь, что он может и ее начать игнорировать.

— Думаешь, он все еще злится на нее из-за обвинений Маркуса?

— Не исключаю. Маркус ведь не говорил, что оклеветал ее. Он утверждает, что Хелен и правда не невинная.

— Ну да, я согласна, что Хелен не всегда была святой. Но ведь все это в прошлом. Она поняла свои ошибки и стала совсем другой. Моя внучка любит Питера и никогда бы не посмела причинить ему боль.

— Возможно, его одолевают противоречия. Вроде понимает, что обвинения не обоснованы, а вроде понимает, будто в этом что-то есть.

— В любом случае ошибки Хелен никак не касаются Питера. Он может не бояться предательства с ее стороны.

— Я знаю. Это связано с девочками.

— Не только с ними. Из-за делишек Хелен пострадали в свое время и многие другие ребята.

— Неужели все настолько ужасно?

— Можно и так сказать. Но будет лучше, если она сама все расскажет.

— Она хотела рассказать нам с парнями до того, как мы потеряли с ней связь.

— Значит, моя внучка когда-нибудь снова об этом заговорит.

— Мы будем готовы.

Сэмми в этот момент тихонько скулит.

— Однако сейчас куда важнее не узнать ее тайны, а достучаться до Питера. Попытаться вернуть его в нашу компанию. Или хотя бы сообщить ему, что Хелен жива. Сделать это до того, как он захочет натворить каких-нибудь глупостей,

— Да, я тебя поняла, — с грустью во взгляде кивает Скарлетт. — Я очень этого боюсь. Моя внучка будет убита горем, если Питер опять что-то с собой сделает.

— Не волнуйтесь, миссис Маршалл, — мягко произносит Даниэль, накрыв руку Скарлетт своей. — Об этом даже не думайте. Все, что касается Питера, мы будем решать уже сами. Не знаю как, но мы найдем выход. Найдем способ донести до него новость о том, что Хелен жива.

— Я не могу не переживать, Даниэль. Питер ведь мне как сын, к которому я сильно привязана.

— Я понимаю. И обещаю, что мы не сдадимся. Как бы сильно мы ни хотели. Какой бы безвыходной ни была ситуация.

— Господи, бедный мальчик… — тяжело вздыхает Скарлетт. — За что же ему все это? Почему у него такая тяжелая судьба? Что он сделал, раз всю жизнь страдает по тем или иным причинам?

— Согласен… Парень-то он хороший, верный, порядочный… Хотя и с характером, не такой тихий и скромный, как кажется.

— Не будешь с характером – просто не выживешь. Скромных и тихих ребят в этом мире ценят гораздо меньше. Хочешь чего-то добиться – нужно быть решительным и твердым.

— Да уж… Особенно если тебя с самого рождения все используют и передают из одних плохих рук в другие. Питер был обречен с самого начала.

— Ему крупно повезло не оказаться в руках бандитов, которые продали бы его за границу еще ребенком.

— Будь Питер девчонкой, его судьба была бы еще более незавидной. Меня ужасает то, как порой с ними обращаются в некоторых местах. Как будто они какая-то вещь. Чья-то собственность, с которой можно безнаказанно делать все что только душе угодно.

— Немудрено, что он хочет закрыться ото всего мира и не доверяет