Вместе сильнее - Эстрелла Роуз

— А не хер было выкобениваться! — хмуро бросает Терренс. — Он сам виноват в том, что так произошло. И сам виноват в том, что мы сейчас хотим довести его до истерики и запугать до мокрых труселей.

— Тут я согласен… Не ты бы его вырубил, так я бы это сделал. Достал он меня окончательно.

— Да уж, умело он скрывал свои проблем с башкой, — отмечает Эдвард, заведя руки за спину и начав опираться на них всем весом. — Казался вполне себе нормальным, а на деле оказался вот таким.

— Ничего, если наш план сработает, а Хелен промоет ему мозги, то он должен снова стать паинькой, — уверяет Терренс.

— Паинькой, которая после этого будет бегать за нами хвостиком, вымаливая прощение за свое омерзительное поведение.

— Ха, я еще подумаю, заслуживает ли он того! — заявляет Даниэль. — Подумаю, нужен ли мне такой друг! Который будет браться за нож и устраивать истерики при каждой неудаче. Каждый раз, когда кто-то его обидит.

— Печенкой чую, что мы сейчас его попугаем как следует и сумеем выяснить, что именно вызывает у него приступ паники, — уверенно говорит Эдвард. — Почему он боится именно парней.

— Не удивлюсь, если сейчас у него перед глазами возникнут вспышки прошлого, — добавляет Терренс. — Пока он крепко связан, а мы всячески его пугаем.

— В любом случае мы с вами сейчас как следует повеселимся, — хитро улыбается Даниэль. — Неприятно, конечно, так поступать с человеком, но раз он такой мудак, то у нас просто нет выбора. Придется побыть плохими.

— И шоу начинается прямо сейчас, — бросив короткий взгляд в сторону, говорит Эдвард. — Вон он начинает там кряхтеть. Приходит в себя…

Пока Эдвард, Даниэль и Терренс поднимаются на ноги и мысленно надевают на себя маску беспощадных и бессердечных мучителей, Питер с тихим мучительным стоном слегка морщится, медленно поднимает голову и кое-как открывает глаза. Мир будто бы превратился в одно сплошное размытое пятно, а шум в ушах перекрывает любые окружающие его звуки. При малейшем движении тяжелая голова начинает кружиться, тело едва слушается, а в горло ступает легкая тошнота. Но даже в таком состоянии парень сразу же понимает, что его крепко привязали к дереву после того, как несколько раз дергает руками.

— Что за херня? — бубнит себе под нос Питер и пробует освободить руки еще пару-тройку раз. — Какого…

Питер медленно поднимает взгляд наверх и видит только что подошедших Эдварда, Даниэля и Терренса, которые свысока смотрят на него леденящими душу взглядами, всем своим видом давая понять, что теперь он точно не дождется от них пощады.

— Вы что, блять, со мной сделали, уроды? — с учащенным дыханием возмущается Питер.

— То, что давно следовало сделать, — скрещивает руки на груди Терренс, гордо приподняв голову.

— Ты… — Питер презренно скалит зубы, налитыми кровью глазами смотря на Терренса. — Это ты меня вырубил… Ты, тварь…

— Тварь здесь только одна – это ты. А мы все на твоем фоне просто ангелочки.

— А ну немедленно развязали меня! — Питер резко дергает связанными руками. — Кто вам дал право меня вырубать и связывать?

— Теперь ты находишься на своем месте, — злостно смеется Даниэль. — В таком положении, когда ты ничего не сможешь нам сделать.

— Я два раза повторять не буду, ублюдки. НЕМЕДЛЕННО РАЗВЯЖИТЕ МЕНЯ!

— Ты сказал, что повторяться не будешь.

— Клянусь, вы мне за это ответите! Я ТАК ЭТО НЕ ОСТАВЛЮ! Я ВАС УНИЧТОЖУ! ВЫ СКОРО СДОХНИТЕ!

— Слышь, ушлепок, а ну хавало свое прикрой! — Даниэль опускается на корточки и залупляет Питеру настолько крепкую пощечину, насколько это возможно. — И орать тут не надо! А то мигом отправишься на корм собакам!

— Если вы сейчас не отпустите меня – я буду орать, — угрожает Питер. — Буду орать, что вы хотите меня убить.

— Пф, ори сколько влезет, — ехидно усмехается Терренс, садится на корточки и крепко сжимает челюсть Питера пальцами. — Хоть глотку себе всю сорви – все равно тебя никто не услышит.

— Я вас убью… УБЬЮ, ТВАРИ! — Питер снова дергает руками в надежде освободить их. — ВЫ ОТ МЕНЯ НИКУДА НЕ ДЕНЕТЕСЬ!

— Нет, ублюдок, это МЫ тебя убьем! — низким устрашающим голосом заявляет Эдвард, также опускается на колени и вцепляется пальцами в горло Питера, которое он крепко сдавливает. — Подвесим, сука, за яйца и сделаем такое, что тебе и в ночном кошмаре не снилось.

— Что, уроды, думайте, сможете меня запугать? — хитро улыбается Питер. — Думайте, что своими угрозами сможете заставить меня наложить в штаны кирпичей и намочить трусы?

— Нам спешить некуда, — сквозь зубы цедит Терренс, хватает Питера за волосы и резко откидывает его голову назад. — Так что у нас достаточно времени для того, чтобы найти все твои слабые места и заставить трястись как заяц под елкой.

— Ну вы и наивные… Наивные, если думайте, что меня так просто напугать.

— Ты уже боишься, — низким, грубым голосом уверенно говорит Даниэль, хватает Питера за безрукавку и уставляет свой испепеляющий взгляд в его глаза. — Я чувствую, как тебя трясет. Как тебе страшно от ощущения полной беспомощности.

— Че за херню ты несешь, полоумный?

— У меня с головой все в порядке. А вот в твоей надо наводить порядок. Хотя не хватит и нескольких лет, чтобы разобрать там все завалы.

— Вам недолго осталось чувствовать себя королями положения. Скоро я вас уничтожу.

— Можешь не стараться развязать себя, — уверенно говорит Терренс, заметив, как Питер тайком пытается развязать руки. — Веревки толстые и прочные, а руки связаны очень крепко.

— Я всегда нахожу выход. Из любой ситуации.

— Ну а теперь у тебя его нет, — с гордо поднятой головой заявляет Эдвард. — И ты рано или поздно поймешь, что мы тут с тобой не в игрушки играем.

— Ваши попытки выглядеть грозными просто жалкие.

— Прямо как твои попытки выглядеть бесстрашным, — грубо говорит Даниэль. — Уж я-то хорошо знаю, какой ты на самом деле трус. Бесполезный, ни на что не годный трус, накладывающий в штаны при любом удобном