Драйв - Кейт Стюарт

Я больше никогда с ней не заговорю.

— Я не могу здесь выживать и продолжать отправлять всё матери. Черт, я не справляюсь. Я должен уехать.

— Ты можешь остаться со мной. Я хочу, чтобы ты остался со мной.

— Я хочу, чтобы ты перестала пытаться обо мне заботиться! Черт побери, Стелла, хватит!

Мое сердце болезненно сжалось, когда он окинул взглядом гостиную и направился прямиком в спальню. С разбитым сердцем я последовала за ним и смотрела, как он достал большую спортивную сумку и начал складывать одежду.

— Я не могу остаться с тобой, Стелла. Просто не могу. Не хочу рушить твою жизнь. И я нужен матери.

— Она не заслуживает твоей помощи! Они сами вляпались в это дерьмо. Она не заслуживает такого сына, как ты!

— Хватит, — тихо сказал он. — Она моя мать. Я всё уже объяснял тебе.

— А я — единственная женщина, которая на твоей стороне. Я!

— А я никогда не просил тебя об этом.

Его слова обрушились на меня, как удар кувалдой в живот.

— Я сделаю вид, что не слышала этого.

— Черт, — выдохнул он, проводя рукой по волосам. — Прости. Я не это имел в виду. Я ни о чем не жалею из того, что было между нами. Но я не могу остаться здесь. Просто не могу.

— Мы можем…

— Стелла, я хочу уехать.

— Ты хочешь уехать? — мой голос дрогнул. — Рид, — прошептала я, задыхаясь, — а как же мы?

Он начал срывать футболки с вешалок, а затем пнул дешевый пластиковый комод для носков, прислоненный к стене.

Когда он не ответил, за меня заговорило мое разъяренное сердце.

— Значит, и мне нужно уйти, да? Мало того, что ты уходишь из группы — все остальные тоже должны уйти.

Он замер с охапкой футболок, а затем с размаху ударил кулаками в стену шкафа. Стена легко поддалась под его яростными ударами, рассыпаясь в клочья. Я вскрикнула от неожиданности и попятилась к куче разбросанной одежды, наблюдая, как он сам себя разрушает. Когда он, наконец, рухнул на пол, изможденный, с испариной на лбу, он подтянул колени к груди и обхватил их руками, с окровавленных костяшек сочилась кровь.

Я бросилась к нему, осмотрела его руки — переломов не было. Помчалась в ванную, схватила полотенце, намочила его и вернулась обратно. Он дал мне всего лишь несколько секунд, чтобы промокнуть раны, уставившись пустым взглядом в изувеченную стену.

— Всё нормально.

Он вздрогнул и снова принялся набивать сумку. Встав перед ним, я ухватилась за его сумку, пытаясь поймать его взгляд.

— Нас с тобой вообще не должно было быть, — выдохнул он, отводя от меня глаза. — Я тебе не подхожу, Стелла.

— Чушь.

— Это так. Твоя сестра это знает. Все, кажется, это знают, кроме тебя.

— Потому что это неправда.

Раздраженный смешок вырвался из него, когда он взглянул на меня сверху вниз. Наши взгляды сцепились, и казалось, мы делим одно дыхание. Увидев в моих глазах панику, он покачал головой.

— Тебе будет лучше без меня.

— Не будет, — сказала я, сквозь злые слезы. — Может, я многого не знаю, Рид, но одно знаю наверняка. Я — твоя.

Мое дыхание сбилось, когда он бросил сумку, зарылся пальцами в мои волосы и резко прижался губами к моим. Я впилась в него с такой же жадностью, когда он разомкнул мои губы, и его язык властно скользнул глубже. Целовать его в тот момент было чистым блаженством и пронзительной агонией одновременно, а в самом сердце поцелуя пульсировало прощание. Боль была такой невыносимой, что я разорвала поцелуй, заливаясь слезами, пытаясь удержать это чувство. Я сражалась за нас, пока хватало сил.

Вопреки его словам, именно его поцелуй говорил мне, что наша любовь была настоящей, и я была готова на всё, чтобы сохранить ее. Сохранить Рида.

— Не уезжай. Пожалуйста, не уезжай. Мы всё сможем решить. Я поговорю с Лекси. Не уходи.

— Я пал, Стелла, — прошептал он, прижавшись лбом к моему. — И я, черт возьми, измотан до предела. Прости.

Он прошел мимо меня, и начал запихивать в сумку обувь.

— Рид…

— Я уезжаю, Стелла.

— Блядь! — закричала я, вцепившись в волосы, и опустилась на пол. Я услышала шум из ванной, а спустя время — ужасающий звук застегивающейся молнии. Я всё еще рыдала, когда он опустился передо мной на колени в тесной гардеробной и тихо позвал меня по имени.

— Стелла.

— Не могу поверить, что ты сдаешься. Если бы ты мог хотя бы… — я икнула сквозь слезы, — на секунду увидеть то, что вижу я. Просто поверь мне, — умоляла я, отказываясь смотреть на него. Я разваливалась на части — и не скрывала этого. Я не сдерживалась, позволяя этой боли вырываться из меня. Похоже, у меня не осталось и капли достоинства, когда дело касалось сердечной боли. Ни капли. Я была полностью открыта, он видел это, и я позволяла ему это.

Нежная рука коснулась моей щеки, а затем приподняла моё лицо.

— Ты совершаешь ошибку, — прошептала я.

— Я устал голодать. Устал вкалывать, как конь, подниматься, чтобы снова рухнуть на дно. Мне нужна передышка. Я хочу на время уехать из Остина.

— Но ты вернешься? — взмолилась я, слезы стекали с губ. На вкус они были как горькое разрушение. — Ты вернешься, да?

— Не знаю.

Я сузила глаза.

— Не знаешь?

Он убрал волосы с моего лица.

— Помнишь те семь минут, что ты сберегла для меня? Я просто хотел провести их с тобой, Стелла.

— Забирай их все. Я отдаю тебе все минуты, Рид. Останься.

Он закрыл глаза, будто мои слова причиняли ему боль.

— Прекрати.

— Прекрати? — выдохнула я сквозь горечь. — Не дождешься.

Я чувствовала его отчаяние, его взгляд умолял меня понять. И я понимала. Но это не значило, что я должна отпустить его без борьбы.

— Ладно, если не ради меня, то как насчет группы?

— Они найдут кого-то другого. У меня самого нет ответов.

— Но ты же будешь играть. Ты же не бросил, ведь так?

— Не знаю.

Слезы текли ручьем, и я видела его боль, чувствовала ее — и это было моим единственным утешением, потому что его слова лишь вонзали в рану нож всё глубже.

— Не ненавидь меня, — прошептал он.

— Просто не переставай играть, Рид. Не сдавайся. — Я поцеловала его в щеку. — Поезжай домой, — сказала я, поднимаясь на ноги, и он поднялся следом за мной, снова возвышаясь. Собрав остатки сил, я нашла слова и мужество их произнести. — Если я — не то, что тебе нужно,