Землянка не на продажу - Елена Сергеева

Во взглядах, что бросали на сыновей мои веры, читались такие же мысли.

Эпилог

5 лет спустя

Я с наслаждением вдохнула сухой воздух розовой пустыни. Мы снова прилетели на Граас, попросить благословения для будущих детей. В этот раз я ждала дочь. И хоть здесь было не принято определять пол заранее, я чувствовала это всем сердцем. Даже имя уже придумала.

Малика. Мою дочь будут звать Малика. Ашим и Вайш уже подросли и радовали нас каждый день своими новыми проделками. Мальчишки активно познавали мир. Их отцы им в этом помогали. Было полное ощущение гармонии глядя на них.

И как же удивительно все получилось. Опять Аран вмешался не иначе. Ашим был копия Шаена, а Вайш сохранил все черты настоящего шэнцы. Они и повадки копировали друг у друга.

Мне иногда казалось, что я просто поработала идеальным сканером, потому что своих черт я в близнецах найти не могла. Но это не мешало мне любить их без памяти.

Сейчас они были под присмотром самой надежной няни. Милех однажды неожиданно прилетела ко мне в гости. А потом мы так с ней сдружились на почве общей темы, ведь у нее тоже близнецы родились годом ранее, что стали встречаться чаще и мои сорванцы считают ее своей кровной тетей теперь, а ее сыновей, своими братьями.

Поэтому я не боюсь оставить их у нее. И она часто привозит своих ребят в гости к моим. В этом плане она более мобильная чем я.

Да и никого ближе нее у меня теперь нет. Я ведь узнавала про отца. Удалось потом пробить информацию про него. Новости были неутешительные. В один из очередных запоев, он сорвался с лестницы и разбил себе голову.

Горечь, что я испытала от этого сообщения быстро прошла. Как-то я сама не заметила, что его равнодушие породило и мой симметричный ответ. О маме же так и не было никаких вестей.

Ведь уже всех землянок, что были у шо проверили. Часть из них отправили домой по их желанию. Часть решила остаться. Еще одна часть захотела перебраться не на родную планету, а попробовать найти свое счастье среди других рас. Для таких даже была выделена специальная программа адаптации.

Желающим выделялось жилье и средства на первое время. А также проводились курсы и создавались условия для получения образования и устройства на работу. Знакомства тоже организовывались. Ведь здесь все же женщины привыкли жить за широкой мужской спиной.

Поэтому специальные клубы знакомств очень скоро стали популярнее остальных развлекательных заведений.

С принятием Земли в Содружество пока не получалось. Много требовалось для этого изменить на самой Земле. Но и тут дело двигалось небольшими шагами. Новый глава Совета взял поощрял любые инициативы на этом направлении. Ведь пока Земля находилась под строгим карантином.

Выезд и въезд разрешали немногим.

Я вот так и не решилась навестить родную планету. Не тянуло меня туда. Да и кто меня там ждет? А вот Милех летала с сыновьями и своими мужьями. Знакомила их с родителями. У нее ведь они там остались.

Я задумчиво перебираю события этих пяти лет и понимаю, что счастье не покидало меня ни на миг. А все благодаря моим мужчинам.

— Как ты, маленькая? — тут же в ответ на мои мысли накрывает мой живот тяжелая ладонь Рица.

— Давай завтра пойдем в Храм. Сегодня такая жара, — обнимает меня Шаен и протягивает бутылочку с водой.

Жадно пью, а потом качаю головой.

— Нет, нужно сегодня.

С некоторых пор, они перестали спорить со мной, когда я что-то говорила подобным тоном. Я откуда-то знала, что в Храме мы должны оказаться именно в этот день. Я и оторвала их от дел, торопя быстрее прилететь сюда.

Тянуло что-то…

В храме привычно прохладно, царит приятный полумрак. Мои эсферии тут же вспыхивают под одобрительными взглядами вестников.

Оглядываюсь по сторонам, но ничего цепляющего мое внимание, я пока не вижу. Обряд благословения прошел быстро. Знакомое тепло побежало по позвоночнику, отзываясь мягкой волной в районе груди и поясницы.

— Аран благословил твое дитя, — торжественно произносит вестник.

Шаен довольно целует меня и подхватывает на руки. Тут для них вообще раздолье. Никаких дополнительных причин не нужно придумывать, чтобы поносить меня на руках. На Граасе это обязательное условие для веров и их алтэй. Они мне даже обувь тут не надевают. Точнее надевают, но уже в каюте, а потом сразу с удовольствием снимают и одежду тоже.

Что-то привлекает мой взгляд, когда мы выходим на улицу.

Поворачиваю голову и замираю.

— Шаен, опусти меня, — прошу напряженным голосом.

Он смотрит и делает без лишних вопросов. А я уже торопливо спешу к паре, что только собирается войти в храм.

Риц тихо ругается рядом со мной, но не останавливает. Только взглядом пока страхует. Шаен с другой стороны пристроился. Наконец, я вперевалку догнала их.

— Мама, — зову я сиплым от волнения голосом.

Сердце твердит, что я не могла ошибиться, но разум сопротивляется и предлагает опираться на логику. Вполне возможно, что я просто ошиблась. Это может быть похожая на нее женщина. А детские воспоминания такие непрочные.

— Мама, — еще раз произношу я и женщина оборачивается ко мне.

Пару бесконечных секунд мы смотрим друг на друга. Я отчаянно боюсь, что это не она, что она и не помнит меня, что помнит, но не захочет признать своей дочерью в присутствии своего спутника.

Это цыру. Высокий, с гладко выбритой головой в яркой традиционной одежде, как и она. Он бережно поддерживает ее за руку. А она дрожит, а потом в ее взгляде мелькает узнавание.

— Надя? — растерянно спрашивает она. — Наденька?

У меня слезы застилают весь обзор. Не могу их сдержать. И потом тоже не могу, когда мама раскрывает свои руки и порывисто обнимает. Она тоже плачет навзрыд. Сотрясается от рыданий и все время повторяет:

— Наденька моя, девочка моя маленькая. Наденька…

Мы перепугали своих мужчин своим потопом. Это читается в их взглядах.

Потом уже, когда мы обе немного успокоились, они потащили нас с палящих дневных лучей местного светила под прохладный навес какого-то ресторана.

Там мы прерываясь на новые слезы делились своими историями. Мужчины нам не мешали. Только успокаивали при сильных эмоциях и отпаивали прохладным соком.

Мама не попала к шо. Именно поэтому я не смогла ее там найти. Ее история не менее удивительна, чем моя.