Лавина любви - Ава Хоуп

И тогда Дима подхватывает меня на руки и продолжает врезаться в мое тело, удерживая навесу.

– Не останавливайся! – прошу, закатив глаза от удовольствия.

Я почти подлетаю от каждого толчка, кричу громко, но кажется, что этого недостаточно.

– Мне так хорошо, – шепчу, когда он ставит меня на ноги.

Голова идет кругом. Ноги дрожат. Я едва могу стоять.

Да что там – я едва могу дышать.

Дима поворачивает меня спиной к себе и наклоняет. Я упираюсь руками в какой-то стеллаж и прогибаюсь в пояснице. С губ срывается стон, когда Дима снова входит в меня, и прошу:

– Жестче!

Двигаясь во мне, Дима наклоняется, чтобы оставить поцелуй на оголенной коже спины. Я покрываюсь мурашками и закатываю глаза от удовольствия. Мои стоны подхватывает и Дима.

– Снежана, – с придыханием зовет он, продолжая яростно терзать мое тело ласками. – Я могу…

– Можешь. Делай со мной что хочешь. Я твоя.

Меня окатывает неожиданной волной наслаждения, когда Дима шлепает по моей ягодице. Я невольно сжимаю его внутри себя, балансируя на грани между болью и удовольствием. А потом это повторяется. Снова. Снова и снова.

Я подмахиваю бедрами, закатываю глаза и не перестаю стонать. Никогда не думала, что подобные действия могут быть такими возбуждающими.

Стеллаж трясется, но я даже не думаю, что он может повторить судьбу столика. А вот Дима, похоже, оказывается более рассудительным.

Он заставляет меня снять руки со стеллажа и, оставаясь во мне, прижимает мою спину к груди. Одна его рука опускается, залезает под юбку. Пальцы начинают массировать набухшее местечко, выбивая из моего рта новые стоны.

Запрокидываю голову, положив ее на плечо Димы, и он врывается в рот глубоким поцелуем. Язык движется в такт его руке и члену, а я таю в наслаждении и бурно кончаю.

Дима кончает следом, но еще какое-то время движется во мне. Медленно. Так же нежно, как его руки гладят грудь, а губы ласкают мои.

– Мне ждать от тебя омелу? – выдыхаю, едва не растекаясь по Диме лужицей удовольствия.

– Я постараюсь дать тебе гораздо больше, чем какая-то веточка, – обещает он, и я ему верю.

Минут пять спустя, приведя себя в порядок, мы по очереди возвращаемся в вип-зону, где нет вообще никого, кроме Антонины и пары операторов. Стерва мечет молнии, приказывая разыскать хоть кого-то с проекта, а потом срывается на мне, стоит приблизиться.

– Снежана! – вопит она. – Какого черта ты сбежала?! Ты ведь знаешь, что все на этом проекте должно происходить под наблюдением камер!

О, Антонина…

То, что произошло в той кладовой, для камер явно не предназначено.

Вслух я этого не говорю. Просто загадочно улыбаюсь и в последний раз вживаюсь в роль участницы проекта.

Скоро я поеду домой. Вместе с Димой.

Глава 32

Алекс

Охренеть.

Простите, обычно я не выражаюсь. Можете запикать.

Но что это было?

Я о признании Снежаны.

Кроме как «охренеть», иначе произошедшее и не назвать.

Ее искренность меня поразила. Я был рад, что она показала свою силу, признавшись в чувствах к другому.

Этот поступок вызывает… уважение.

И… облегчение.

Потому что мне не нравится Снежана.

Да, она хорошая, скромная, честная и невероятно красивая…

Но почему я вообще решил, что смогу быть с ней? Зачем пытался найти себе новую Луизу?

Ведь внешне она – вылитая моя бывшая. И это нормально, наверное, я находил Снежану привлекательной учитывая, что на протяжении восьми лет я спал с ее копией.

Вот только ни с одной из них у меня нет абсолютно ничего общего.

Я останавливаюсь у окна в длинном коридоре и устало выдыхаю, глядя на сумерки за окном. Большая луна украшает темно-синее небо и подсвечивает верхушки заснеженных деревьев вокруг бара. Снизу доносятся громкие басы, от чего все вокруг чуть ли не вибрирует. Слышу шаги позади и оборачиваюсь на звук. Замечаю оператора, скрывающегося за дверью кладовки, из которой только что выходил я, и прекрасно понимаю, что будет дальше.

Я не фанат вуайеризма, поэтому спешно направляюсь к лестнице, чтобы убраться отсюда с бутылкой виски.

Оказавшись внизу, устало окидываю взглядом танцпол, а затем замечаю Софи. На ней короткое красное платье, кристаллы на котором переливаются в свете разноцветных прожекторов. Ее волосы растрепаны, а на глазах немного смазалась тушь. Она покачивается из стороны в сторону, а затем поворачивается ко мне задницей.

Черт.

Спиной. Я имел в виду спиной. Конечно же.

Наблюдаю за тем, как ее ягодицы облегает струящаяся ткань короткого платья, и тяжело сглатываю.

Заставляю себя поднять глаза выше, и в этот момент Софи поворачивается лицом ко мне. Когда я вижу ее взгляд, то понимаю, что она пьяна. Чертовски пьяна.

Рядом с ней вдруг появляется Багинский. И я едва сдерживаюсь, чтобы не придушить его собственными руками. Стоит ему встать позади Софи и положить ладонь ей на живот, я срываюсь с цепи.

Расталкиваю пьяных танцоров и в пару шагов пересекаю расстояние до Софи.

– Алекс, – тут же широко улыбается Роман. – Рад тебя видеть. Веселишься?

Киваю, желая просто убраться отсюда и искренне пытаясь сохранять спокойствие, чтобы не вмазать ему.

– Софи, все хорошо? – с беспокойством спрашиваю я.

Она прикусывает губу и кладет ладони мне на грудь. Едва делает шаг, как тут же покачивается.

Твою ж мать.

Ловлю ее, и Багинский сразу убирает ладони и уже переключается на другую девушку, танцующую рядом.

– Я отведу тебя в номер, иди сюда. – Снимаю и накидываю ей на плечи свой пиджак, чтобы прикрыть задницу в этом платье, пока буду нести на руках, а затем подхватываю под колени и поднимаю.

Софи смеется и утыкается носом мне в щеку. От нее пахнет какой-то сладкой ерундой, и я пытаюсь понять, когда она успела так сильно напиться, если меня не было буквально минут пятнадцать.

С ней на руках я сваливаю из душного зала, надеясь, что Антонина и съемочная команда не увидят этого. Потому что я уверен, «мой личный координатор» была бы просто счастлива подобному контенту: холостяк сначала трахается с одной участницей, а затем уносит на руках другую, чтобы трахнуть и ее. Эдакий мастер-класс по минету перед финалом.

Морщусь от этих омерзительных мыслей и буквально вылетаю на улицу.

Морозный воздух обдувает лицо, и я начинаю переживать, что Софи может замерзнуть за те пять минут, что мы будем идти до главного здания «Розариума». Но другого выхода нет.

Софи кладет голову мне на плечо, и мне начинает казаться, что она уснула, пока она неожиданно не