В безопасности, обещаю - Нора Томас

И вот что удивительно, ему и правда стало интересно. Завтра посмотрим, что скажет врач, а потом уже Клара примет решение. Если она спросит моего мнения, то я скажу. Но знаете что? У него уже однажды отобрали этот шанс. И я не позволю, чтобы это случилось снова.

* * *

Как и ожидал, Клара оказывается именно там, где я ее и представлял, она лежит в гамаке с книгой в руках. Улыбка сама расползается по лицу, я даже не пытаюсь ее сдержать. Равно как и желание поцеловать ее.

Подхожу ближе, наклоняюсь и, обхватив ее подбородок ладонью, осторожно запрокидываю ей голову назад. Прижимаюсь к ее губам. Она мгновенно откликается, мягко раскрывается навстречу, и мой язык скользит внутрь, встречаясь с ее. Она тихо стонет мне в рот, и у меня от удовольствия вздрагивает уголок губ, от ее близости, от нее.

Когда отстраняюсь, счастье в ее взгляде невозможно не заметить. Оно яркое, чистое, и все мое.

— Привет, Красавица.

Ретт с близнецами плескаются в бассейне, так что сейчас мы можем говорить спокойно. Я устраиваюсь рядом с Кларой в гамаке, притягиваю ее за бедро и за талию, укладывая прямо на себя. Ее голова оказывается у меня на груди.

— Сейчас подходящее время для разговора? — спрашиваю.

Она уютно прижимается ко мне и тихо вздыхает. Обожаю этот звук.

— Конечно. Что такое?

Я вожу пальцами по ее спине, рисуя бессмысленные узоры, чувствуя, как она все сильнее расслабляется, впитывая в себя эту тишину, этот момент. Я знаю — он сейчас закончится.

Закрываю глаза. И просто говорю:

— Ретт думает, что прошлой ночью видел, как Престон светил фонариком в окно его спальни.

Ее тело моментально напрягается. Дыхание сбивается, становится резким и нервным.

— Что ты сейчас сказал? Кажется, я ослышалась.

Я обхватываю ее обеими руками, прижимаю к себе крепко. Голос выходит натянутым, может, потому что мне тоже, черт побери, тревожно.

— Да, он показал нам, где именно это было, и сейчас Мак просматривает записи с камер. К вечеру, когда уложим Ретта, уже будет что-то конкретное. Мы все собираемся у меня в кабинете.

Я еще не успеваю договорить, как она перебивает:

— Я тоже буду на этой встрече. Вы не имеете права держать меня в стороне, это касается меня и моего сына.

— Эй, эй. Никто и не думал тебя исключать. Я тебе это и рассказываю, чтобы ты знала, чем мы займемся, когда Ретт будет спать. Я не враг, малышка. Мы с тобой одна команда.

Она вздрагивает, потом поднимает на меня глаза:

— Прости. Я сорвалась, среагировала как мама, не дослушав тебя до конца. Это было несправедливо.

Я прижимаю губы к ее лбу, бросаю ей теплую улыбку:

— Все нормально. Я просто хочу напомнить тебе, что мы — команда. Ты больше не одна. Твое мнение важно, и все мы хотим его слышать. И еще… Не «ты» и «твой», а «мы» и «наш».

Она чуть отстраняется, чтобы посмотреть на меня как следует, нахмурившись:

— Что? «Мы» и «наш»?

Я смотрю ей прямо в глаза, без малейшей улыбки:

— Ты сказала, что это касается тебя и твоего сына. Но это касается нас. И нашего сына.

Она снова устраивается у меня на груди, расслабленно выдыхает:

— Ты прав. Это действительно касается всех троих. Спасибо тебе… просто за то, какой ты есть. Ты такой терпеливый и понимающий со мной.

— Ну, Красавица, с тобой по-другому и не получится, — усмехаюсь.

Она кладет голову мне на грудь, а я снова провожу пальцами по ее спине, вырисовывая бессмысленные узоры. Целую ее в макушку и, прикрыв глаза, просто наслаждаюсь моментом.

И, раз она начала, я не остаюсь в долгу. Провожу ладонями вверх под ее майкой, едва касаюсь, чтобы пробежала дрожь. Она вздыхает, прижимается плотнее. Опускаюсь ниже, скольжу к поясу ее шорт и замираю на резинке. Просовываю пальцы внутрь, чуть-чуть, на миллиметр — и в этот момент ее ногти скребут мне по бокам. Медленно. Намеренно.

Мой член моментально реагирует.

— Ты — чистое искушение, — выдыхаю, прикусывая губу. — Мальчишки всего в нескольких метрах отсюда.

Она поднимает голову и смотрит на меня с той самой своей ухмылкой — дерзкой, беззастенчивой, говорящей прямо, что ей абсолютно плевать, кто находится рядом.

— Роу, до них как минимум сто метров, — мурлычет она. — А мы, между прочим, запутались в этом гамаке, как в паутине. Плюс они носятся, орут, визжат… Ну ты сам все понимаешь. Мы оба знаем, что они ничего не видят и не слышат.

* * *

Клара

Я напрочь потеряла здравый смысл, лежа сверху на Роу в этом гамаке. Но, честно говоря, они никак не могут нас ни увидеть, ни услышать. Гамак провисает ровно настолько, чтобы прикрыть нас с боков, а, как я уже сказала, они по диагонали и минимум в ста метрах отсюда. Двор огромный, и мне срочно нужно, чтобы хоть что-то от Роуэна оказалось у меня внутри, иначе я просто взорвусь.

Чтобы он понял, насколько все серьезно, я слегка приподнимаюсь, упираюсь ладонями в его грудь и запускаю руки под футболку, одновременно прижимаясь к его члену и начинаю медленно тереться, будто дразню, но на самом деле умоляю.

Он выдыхает с низким стоном, когда я задираю ему футболку, обнажая всю эту красоту, тугие кубики пресса, рельефные грудные мышцы и вожделенную линию Аполлона, уходящую в штаны… Его рука медленно скользит от пояса вниз, грубо сжимая мою задницу.

Я улыбаюсь, насмешливо, уверенно, и в его глазах — игра, озорство, и вместе с тем огонь желания, пылающий без стыда. Я раздвигаю ноги чуть шире, укладывая бедра по бокам от его. Я смотрю ему прямо в глаза и улыбаюсь, чувствуя, как между нами вспыхивает искра, в его взгляде плескается озорство, но под ним пылает настоящее похотливое пламя. В этой позе ему достаточно просто отодвинуть мои шорты в сторону, и его рукам откроется полный доступ к моей мокрой, пульсирующей киске.

— Вот она, моя идеальная девочка. Не двигайся, ладно?

Я не сразу отвечаю, и он, не теряя ни секунды, убирает руку из моих шорт, только чтобы шлепнуть меня по заднице.

— Эй! — возмущаюсь я, хотя по телу тут же разливается возбуждение.

Он тихо смеется:

— Не двигайся, хорошо?

Я закатываю глаза, нарочно дерзко, и отвечаю с вызовом:

— Да, сэр.

Он глухо стонет, низко, из самой груди, пока