Красавица и свекровище - Евгения Серпента

Змей, сказала я как-то, вот хоть тресни, не понимаю, что Кит в ней нашел. Она же дура и стерва.

Это с женско-мамской колокольни, ответил он. А с точки зрения половозрелового вьюноши она очень даже ебабельная. Откуда ты знаешь, может она умеет такой минет, какой тебе и не снился.

Учитывая однажды увиденную сцену, я вынуждена была согласиться. Возможно, даже понять, но уж точно не принять.

Когда мы вошли в квартиру, Монька выскочил навстречу. Он всегда спешил на звук открываемой двери — посмотреть, кто пришел.

— Уберите кота! — не попросила, а потребовала, нет, даже приказала Люся самым хамским тоном.

— У тебя аллергия? — спросила я, мысленно выпуская когти.

— Нет. У них у всех микоплазма, это опасно для ребенка.

Деточка, во-первых, кошачья микоплазма человеку не передается, это другой штамм вируса. А если ты имеешь в виду токсоплазму, то не надо лапать кота и лезть руками в его лоток. А во-вторых, я прекрасно знаю, как ты относишься к своему будущему ребенку. Тебе абсолютно наплевать, микоплазма или нет, просто хочешь отыграться за то, что пришлось обращаться за помощью к мерзкой свекровище.

Если бы она хотя бы попросила, я бы еще списала на ее глупость. Но этот приказ выбил предохранители.

— Монечка, — сказала ласково, — отойди от девочки, она из больницы, подцепишь еще какую-нибудь гадость.

Монька был на редкость понятливым, к тому же прекрасно считывал отношение к себе. Задрал хвост и гордо удалился в комнату Змея. Люся пошла красными пятнами, открыла рот, но тут же захлопнула. Видимо, остатки соображалки подсказали, что еще одно слово — и она снова будет ждать свою мамочку на лавке во дворе.

— И, кстати, звони своей матери. Пусть приедет за тобой сразу же, как только освободится. Можешь сделать себе чаю, знаешь, где что. А мне работать надо, я из-за тебя с совещания сорвалась.

Ни с какого совещания я не срывалась, и работать мне не надо было, но ведь и мы тоже пиздеть умеем не хуже всяких некоторых.

— А кофе можно? — спросила Люся, поджав губы.

— Беременным нельзя кофе, — отрезала я, ушла к Моньке и закрыла дверь.

Лежала на кровати с котом под боком, читала книгу, а сама прислушивалась к тому, что происходит в квартире. Наверно, я поступила неосторожно, оставив ее одну, но не нашла сил находиться с ней рядом, настолько она была мне противна.

Часа через два в дверь позвонили.

— Спасибо большое, Ирочка, что приютили нашу девочку. — Майя изобразила поцелуй рядом с моей щекой. — Я не думала, что она к нам поедет. Что бы мы без вас делали?

Ответ я оставила при себе. Чаю-кофе не предложила и была страшно рада, когда они отчалили. Первый день после отпуска выдался очень… насыщенным.

Глава 60

Людмила

Сижу в машине и реву, как трехлетка.

— Ну что еще? — мама кривится так, словно самое большое ее желание вышвырнуть меня за шкирку, как нагадившего котенка.

Блядь, никому я не нужна! Весь мир — сплошные подлые твари! Ненавижу!!!

— Слышала бы ты, как она со мной разговаривала! Такая же сука, как и ее сынок.

Вздыхает тяжело, смотрит искоса и снова на дорогу.

— Люся… Если Никита такая сволочь, так зачем ноги раздвигала?

Хороший вопрос, мамочка. Как будто не знаешь, что сволочи как раз лучше всех и трахаются.

Молчу красноречиво.

— Ну да, — говорит с усмешечкой. — Некорректный вопрос. Уточняю. Зачем раздвигала без защиты? Так слаще было?

А то ж ты не знаешь!

Продолжаю молчать. То есть реву дальше. Потому что безумно себя жаль и зла на весь свет.

— Тебя, Люся, замуж никто не гнал метлой.

— Да?! — вот тут уже не выдерживаю — Не гнали? Да я бы просто по-тихому сделала аборт и все. Ага, как же. Папаша бы меня с говном сожрал. Скажешь, нет? Давайте, деточки, женитесь, рожайте, мы поможем. Помогли! Хибару убогую сняли, свадьбу устроили. Вот спасибочки!

— А что ты хотела? Дворец?

— Ничего я не хотела. И не хочу!

— Знаешь, Людмила… — снова вздыхает, прямо как лошадь. — Таким, как ты, размножаться противопоказано. Можешь обижаться как хочешь, но это так.

Вот тут меня срывает окончательно, и я ору сквозь слезы:

— Как и тебе, мамочка! Если я настолько плохая, так это ты меня такой вырастила.

Мне хочется задеть ее побольнее, чтобы пробить это ледяное спокойствие, но нет, не получается. Она только плечами пожимает.

— Возможно. Но есть нюансы. Во-первых, с определенного возраста человек начинает воспитывать себя сам. Или не начинает. А во-вторых, твоя бабулечка, папина мама, царствие ей совсем не небесное, меня очень сильно била по рукам, когда я пыталась тебя чему-то нормальному научить. В переносном, конечно, смысле, но так, что лучше бы уж в прямом. Она была уверена, что одна знает, как воспитывать детей. Ну а когда умерла и перестала вмешиваться, было поздновато исправлять. В тебя уже намертво прошилось, что весь мир тебе должен. А Никита плох только тем, что не желает с этим соглашаться.

Ну конечно, конечно, и тут Никита хороший, а Люся плохая. Кто бы сомневался!

— Да-да, — усмехаюсь ядовито. — Во всем, как всегда, виновата свекровь.

— А у тебя нет? Ну разумеется, на цырлах вокруг тебя не бегала, в попу не целовала.

— Ну да, в отличие от тебя. «Ах, ах, Ирочка, что бы мы без тебя делали?» — передразниваю, скопировав ее сладкий тон.

— Зачем тебя вообще туда понесло?

— А куда? Ключей нет, Ник не отвечает, ты не отвечаешь, папа уехал. Девки мои тоже не в городе. Я даже бабке Ника звонила, но и та не ответила. На улице надо было сидеть? Ты же знала, что меня выписывают. Но тебе твои гребаные дела важнее родной дочери.

— Рот прикрой! — отвечает резко. — Я сразу сказала, что забрать тебя не смогу, потому что у меня важная встреча. И ты сказала, что вызовешь такси. Откуда мне было знать, что ты без ключей, да еще и к нам поедешь? Я мысли не читаю.

— Меня на скорой увезли, какие ключи?

— Ой, все, — отмахивается она. — От вашей квартиры у меня ключей тоже нет. Придется у нас побыть, пока Никита не появится. Ирина сказала, он куда-то по работе уехал.

— По какой еще работе? Он — и работа? Пиздеть не мешки ворочать. А я к вам и поехала, потому что туда не вернусь. Все, точка. Хватит.

— Так, не понял. — Притормозив на