Игра в притворство - Оливия Хейл

своём языке, чувствую её тёплое, готовое откликнуться тело под моими руками, и всё, что я могу сейчас сделать — это дышать, пока это подавляющее желание не отступит.

Я глупец, что не понял этого раньше. За то, что привёл её на вечеринку «Потерянный Рай», и за то, что спустил её вниз.

Сидела там в своём ангельском платье. Девственная жертва, поданная на блюде, чтобы я использовал её в своей войне против кузена. Она сидела у меня на коленях и смотрела, как люди занимаются сексом, а я обещал её брату, что буду о ней заботиться.

Я только больше все запутал.

Поцелуй меня как женщину, с которой ты действительно хотел бы встречаться.

Прилив адреналина почти закружил мне голову. Я сделал именно то, что она велела. Поцеловал её сильно, пробуя её рот, чувствуя, как её тело приникает к моему. Её губы разомкнулись, и я коснулся её языка. Потому что она именно та женщина, с которой я хотел бы встречаться.

Я касался её так, как жаждал неделями, наконец чувствуя роскошный изгиб её задницы и мягкие пики её груди, а затем она напряглась.

Замолкла.

Я думал, она была со мной на одной волне. Чувствовал это в её задыхающихся тихих стонах, что посылали шоковые волны прямиком к моему члену, в том, как её пальцы впились в мой затылок.

Но я ошибался. Потому что она застыла, а я пропустил все признаки.

Она лгала неделями. Она лгала весь сегодняшний ужин, когда мы говорили о сексе. А потом я повёл её в грёбаный секс-шоп.

Господи. Я купил ей секс-игрушки.

Что-то обвивается вокруг моих ног. Я опускаю взгляд и встречаюсь с парой жёлтых глаз и розовым носом. Серый кот бодается мою икру, виляя хвостом.

— Привет, — бормочу я.

Я слышал от Эрнеста, что Нора пыталась поймать его, чтобы отвезти к ветеринару. Выяснить, чей он, или он просто решил быть здесь. Пробрался через забор и нашёл, что ему здесь нравится.

Я медленно наклоняюсь. Я смогу поймать его для неё, если только я смогу. Он не даёт мне себя погладить. Быстрыми шажками удаляется, останавливаясь у всё ещё открытых французских дверей, чтобы посмотреть на меня.

— Ты пойдёшь искать её? — спрашиваю я, и великолепно, теперь я разговариваю с котом.

Он смотрит на меня ещё секунду, а затем выскальзывает в весеннюю ночь, в темноту, в свежую траву и, вероятно, к большему количеству мышей, чем мне хотелось бы думать.

Я смотрю на сумку с вибраторами, забытую на пристолике. Это насмешливый оттенок розового.

И, чёрт возьми, она говорила мне, что не умеет спорить и не умеет мириться потом. Это я сказал ей, что мы будем практиковаться в этом.

Я следую за котом в сад.

Фонари освещают край террасы и вниз вдоль дорожки к прибрежному бассейну и теннисному корту. Но её там нет. Её нет в саду или у беседки. Я обхожу территорию, которую знаю как свои пять пальцев, места, куда я сбегал и играл в детстве.

Пока не остаётся только одно место.

Я иду по пирсу вокруг открытого лодочного домика. Там силуэт женщины, сидящей на самом краю, рядом с фонарём, который отбрасывает тёплое сияние на мягкие волны. Они танцуют вокруг свай пирса, и в уединённом уголке Кингс-Пойнта перед нами только океан.

Любые слова, которые я мог бы сказать, кажутся пеплом на языке. Они горят и умирают, прежде чем я могу их издать.

— Я слышу тебя. — она подтягивает колени, опирается на них руками. Она кажется маленькой на фоне тёмных волн. Словно может свалиться в них в любой момент. — Вест послал тебя стоять в охране?

Моя рука сжимается у бедра.

— Я не Сэм, не Мэдисон и не Мигель.

— Ох. — Нора опускает лоб на согнутые колени. — Больше нет места, где я могу побыть одна. Я думала уйти из Фэйрхейвена, но… сейчас для этого потребуется потревожить как минимум семь человек.

— Не думай об этом.

— Я думаю, — говорит она, и её голос звучит яростно. — Я думаю о таких вещах, и, возможно, это не всегда плохо.

— Ты расстроена.

— Да, это так.

Я сажусь рядом с ней на краю пирса. Позади нас вода мягко плещется о корпус моей парусной лодки.

— Да.

— Пожалуйста, не говори того, за чем пришёл. Я не хочу это слышать. Я и так всё знаю.

— А откуда ты знаешь, что я собирался сказать?

Нора поворачивается, и взгляд в её глазах потрошит меня.

— Мне и так достаточно стыдно.

— Почему ты расстроена?

— Из-за тебя, — говорит она и делает глубокий, дрожащий вдох. — Я расстроена потому… потому что… это мой провал. Я знаю это. Я жалка, и теперь ты это тоже знаешь, и всё изменится. Не так ли?

Я смотрю на неё, пытаясь разобрать слова.

Она слегка смеётся и проводит тыльной стороной ладони по щеке.

— Я знаю, что это странно и ненормально, что у меня нет того опыта, который должен быть. Как ты думаешь, почему я вообще солгала об этом? Ты попросил меня быть честной, а я не была. И теперь это изменит то, как ты думаешь обо мне.

— Я расстроен, да. Я зол. — мой голос звучит хрипло. — Но не на тебя.

Она смотрит обратно на океан.

— Верно.

— Я серьёзно. То, что мы делали… Я привёл тебя в ад на той вечеринке. То, что ты там видела? Я никогда бы не сделал этого, если бы…

— Я знаю. Конечно, я знаю. Именно поэтому мне пришлось солгать. Ты уже относился ко мне как к надоедливой младшей сестрёнке Рафа, за которой нужно приглядывать. И когда мы заключили эту сделку, фальшивые свидания в обмен на уроки, я знала, что если скажу тебе…

— Я бы сказал нет.

— Да, — её взгляд встречается с моим, сверкающий и гордый. — Разве не так?

Правда повисает в тишине между нами, и выражение её лица вырывает моё чёртово сердце из груди.

— Нора, — говорю я.

— И без того достаточно стыдно, вся эта ситуация. Ты и я, а теперь ты знаешь… Но понимаешь, можешь ли ты винить меня за эту ложь? Ты предложил мне то, чего у меня никогда не было с мужчиной. Шанс практиковаться без ожиданий, без давления. Ты первый парень, которого мне по-настоящему понравилось целовать. — она снова смотрит на океан, словно желая, чтобы он поглотил её целиком. — Это так унизительно.

— Нет. — я придвигаюсь ближе, касаясь её бедром на пирсе. — Не смущайся. Злись на меня, кричи на меня, делай