Поместье Элдрит - Авина Сент-Грейвс

Тони вздрагивает. — Мне не по себе, чувак.

— Я не вернусь туда, — говорю я ему сквозь стиснутые зубы.

— Из-за призрачной человеческой юбки или…?

Я прищуриваюсь. — Какое отношение это имеет к Сэйбл?

Он пожимает плечами. — Она горячая штучка.

Если он ещё хоть раз назовёт её горячей штучкой…

Я хватаю его за затылок и толкаю в сторону, чтобы он шёл со мной.

— Благодаря тебе здесь разбросаны оторванные конечности разных людей. Помоги мне, и я позволю тебе остаться ещё ненадолго.

Он фыркает, но в конце концов, потому что он полный придурок, мы отправляемся на поиски остальных останков. Я стараюсь не сталкиваться с Сэйбл, чтобы Тони не смог снова с ней флиртовать.

Как только мы находим все части тела, включая чёртов наполовину обгрызенный большой палец, Тони помогает мне закопать улики, после чего мы сталкиваем фургон в ближайшее озеро и смотрим, как он тонет, пока не исчезает из виду.

Уперев руки в бока, он ухмыляется мне.

— До того, как я умер, у меня был такой фургон. Он был не таким навороченным, но ездил всё равно хорошо. Эй, я только что кое-что понял.

Я закатываю глаза. Ну вот.

— Что?

— Ты когда-нибудь получал права?

Я поднимаю бровь.

— Что ты имеешь в виду?

Смех, который он пытается сдержать, служит достаточным подтверждением того, что он пытается вывести меня из себя.

— Я каждый день задаюсь вопросом, почему мы друзья, — говорю я ему. — Должно быть, я отчаянно нуждался в компании в аду, потому что на Земле ты меня реально раздражаешь.

Он подмигивает мне. — Но ты всё равно меня любишь. — Затем он замирает, оглядывается по сторонам и хмурит брови. — Что-то не так, — говорит он и отходит в сторону, когда в земле появляется рябь.

— Подожди. Куда ты, чёрт возьми, идёшь?

Я хватаю его за руку, прежде чем он успевает уйти.

— Не отходи от своей девушки. — Он вырывается. — Я поищу информацию и доложу.

Затем он исчезает, и портал закрывается.

Что, чёрт возьми, только что произошло?

Моё внимание привлекают волосы на её лице. Между её слегка приоткрытыми губами застряла тёмная прядь, которая колышется при каждом вздохе, пока она спит, натянув одеяло до подбородка, потому что я ничего не мог с собой поделать. Я хочу высвободить их, чтобы почувствовать, какова на ощупь её нежная кожа под моими пальцами.

Если я прижмусь губами к её губам, она ахнет и поцелует меня в ответ?

Зная мою удачу, она бы ударила меня по лицу и пнула по яйцам.

Я отступаю на шаг и опускаюсь на стул рядом с её кроватью. Тяга к ней сейчас настолько сильна, что я даже не могу уснуть. Я не могу расслабиться, пока не окажусь рядом с ней. Что, чёрт возьми, со мной происходит?

Неужели я привязан к ней душой и это чувство поглощает меня с каждым вздохом, даже когда я нахожу её невыносимой? Я хочу придушить её, но одновременно хочу быть глубоко внутри неё, за её стенами, видеть, как она мне улыбается, смеётся над тем, что я говорю, — не надо мной.

Этот дом. Он сводит меня с ума. Мне нет дела до Сэйбл. Всё это ненастоящее.

Если я снова убью её, это прекратится?

Одним движением её хрупкой шеи я мог бы избавиться от этого нового проклятия. Проклятие гораздо хуже, чем моя нынешняя судьба: я действительно забочусь о мёртвой девушке, хочу её, нуждаюсь в ней, не могу, чёрт возьми, дышать, не видя её.

Это ложь. Обман. Ебучая игра.

Дьявол смеётся надо мной из глубин адского пламени. Он думает, что я сбежал только для того, чтобы оказаться в ловушке другого ада.

Из которого я хотел бы выбраться как можно скорее.

Но её убийство ничего не изменило.

Может, нам стоит снова заняться сексом. Может, нам стоит сделать это во время ритуала или в разгар другого призыва — я не знаю. Я мог бы заставить её склониться над рунами, начертанными на полу, пока я буду глубоко внутри неё, нашептывая слова, которые я не до конца понимаю.

Я провожу руками по волосам и опускаю локти на колени.

Тони до сих пор не вернулся и не сказал мне, что случилось, но я чувствую, что что-то не так. Не знаю, паранойя это или нет, но я не могу избавиться от желания быть рядом с ней. На всякий случай. По крайней мере, так я себе говорю.

Это глупо. Я не хочу здесь находиться. Мне противна сама мысль о мёртвой человеческой девушке, чья душа заперта в доме. Никто, кроме другого демона, не может причинить ей вред. Она уже мертва. Потому что я убил её, не раздумывая.

Если Тор’От придёт, почувствует ли он Сэйбл? Она бы, без сомнений, пришла за мной, а у неё тогда было бы сколько угодно времени, чтобы трахаться с парнями, которые приезжают на вечеринки и свободно разгуливают по особняку, не боясь столкнуться со мной.

Ей бы это понравилось. Быть свободной от меня.

Я стискиваю зубы и зажмуриваюсь.

Но мне всё равно. Какая бы судьба ни ждала Сэйбл, она не имеет ко мне никакого отношения. В моём случае худшее, что может случиться, — это то, что Тор’От найдёт меня и утащит обратно в Ад, чтобы я страдал ещё больше.

Если я уйду отсюда, что будет с ней? Останется ли она здесь совсем одна? Навсегда?

— Линкс?

Я резко открываю глаза и смотрю на Сэйбл.

Наступает долгая, неловкая пауза, во время которой мы просто смотрим друг на друга. Её глаза припухли от сна, а волосы взъерошены, словно она только что трахалась. Постепенно её брови сходятся на переносице, и пуховое одеяло сползает до талии, обнажая её ночную одежду, сквозь ткань проступают твёрдые соски.

Она раздражающе красива.

Всё это нереально. Это из-за этого проклятого дома мы такие. Мы, блять, привязаны друг к другу, хотя я её убийца, а она застряла здесь из-за меня.

С какой стати ей вообще хотеть меня? Было глупо полагать, что девушка, которую я лишил жизни, захочет видеть меня поблизости.

— Почему ты такой бледный? — спрашивает она.

Меня одолевает тревога. Я не бледный. Мне плохо, потому что я не понимаю, что чувствую сейчас.

Я сглатываю, выпрямляюсь в кресле и закидываю лодыжку на колено, притворяясь безразличным,