Жажда хаоса - Джилл Рамсовер

— Я все равно хочу знать. — Логика подсказывает мне, что она права, но каждый мой первобытный инстинкт начинает кипеть, когда думаю о ней с кем-то еще.

— Слушай, вот в чем дело, мы с ней были просто друзьями с привилегиями, — она подчеркивает это с акцентом. — И это не имеет никакого отношения к тебе или твоим ночным визитам. На самом деле… — Она садится на кровати. — Мы не можем продолжать это, Рен.

Обычно мне нравится, когда она называет меня так, но на этот раз это раздражает, потому что это не ласковое обращение. Она успокаивает меня, используя знак привязанности, чтобы смягчить удар.

Я делаю из себя дурака? Я был так уверен, что ее чувства совпадают с моими. Что под всей этой болью она так же потеряна без меня, как и я без нее.

Но я мог ошибаться.

Может быть, я видел то, что хотел видеть. Может быть, лучшее для нас обоих — это провести некоторое время врозь, как бы безумно это ни было. Если у нее будет время почувствовать мою потерю, это может открыть ее разум для того, чтобы принять меня обратно. Может быть, это говорит боль. Я не уверен, но внезапно чувствую необходимость сбежать.

— Знаешь что? Ты права. Мы не можем это продолжать. — Я встаю и начинаю одеваться.

— Прости. — Это сдавленное слово не больше, чем легкий шепот в темноте.

Я замираю, усталая покорность оседает на моих плечах, как тяжелый плащ. Я беру остальные свои вещи, не надевая их, и наклоняюсь, чтобы поцеловать ее в лоб с таким почтением и сожалением, что чувствую, как ее тело содрогается подо мной.

— Не за что извиняться. Иногда вещи просто не предназначены для того, чтобы быть вместе. — С эхом правды, я ухожу от Шай Байрн и от половины своего сердца, потому что любовь не следует правилам.

Любовь — это хаос.

Непредсказуемый и преобразующий.

Я люблю Шай, но иногда даже любви недостаточно.

ГЛАВА 42

Он ушел, и я заснула в слезах, его слова крутились в моей голове, словно по накатанной колее.

Иногда вещи просто не предназначены для того, чтобы быть вместе.

На следующее утро сижу в постели, подтянув колени к груди, и размышляю.

Иногда вещи просто не предназначены для того, чтобы быть вместе.

Что это вообще значит? Кто решает, что предназначено, а что нет? Чем больше думаю об этом, тем больше это звучит как отговорка. Как то, что человек говорит, когда устал пытаться. Я никогда раньше не верила в судьбу, так зачем начинать сейчас?

Я смотрю на себя в зеркало, мой взгляд прикован к кулону.

Я встретила Девлина через месяц после того, как начала встречаться с Мари. Мы были силами природы, которые сталкивались с катастрофическими последствиями. Магнетизм был нереальным, но наше время вместе было коротким. Он был в Штатах меньше недели, прежде чем ему пришлось вернуться в Ирландию. Как бы меня ни тянуло к нему, я не могла представить, что оставлю свою семью и все, что знаю, чтобы быть с ним в Дублине. Он чувствовал то же самое по поводу жизни в Нью-Йорке. Мы расстались, но кулон стал напоминанием о времени, которое мы провели вместе. Напоминанием о том, каково это — настоящая связь.

Я встретилась с Мари в тот же день, когда он подарил мне кулон, и знала в глубине души, что мы с ней будем только друзьями с привилегиями. Она не вдохновляла меня так, как Девлин. Ее присутствие помогало смягчить разочарование от его отъезда. Я решила, что не будет ничего плохого в том, чтобы продолжать видеться с ней, а затем время шло, и я не задумывалась о ситуации по-настоящему.

Я поставила Девлина на пьедестал и сомневалась, что когда-нибудь встречу другого человека, подобного ему. Неосознанно решила даже не пытаться. Зачем беспокоиться, если люди вне моей сферы отвергают такой образ жизни, а те, кто в бизнесе, — это либо семья, либо соперники, либо враги. Казалось проще держать свои ожидания на низком уровне.

Хоть и не встречала никого, похожего на Девлина, я нашла того, кто заставил меня понять, как сильно ошибалась. То, что я чувствовала к Девлину, не было таким уж сильным, как думала. Как это могло быть, если я никогда по-настоящему не рассматривала возможность найти способ быть с ним?

Оставить семью не было вариантом. Но с Ренцо… Я не могу избавиться от ощущения, что он того стоит. Даже не знаю, что это такое, кроме риска перемен — прыжка с верой в то, что снова найду свою опору.

Готова ли я прыгнуть без страховки, если это означает быть с ним?

Это выбор. Мой выбор.

Это не имеет ничего общего с тем, что предназначено.

Если я не налажу с ним отношения, не могу винить судьбу. Отношения с ним, какими бы трудными или вознаграждающими ни были, были бы выбором.

Сколько раз я буду находить кого-то невероятного и позволять вызовам становиться оправданиями?

Ренцо здесь, в городе. Мне не нужно уезжать от семьи, чтобы быть с ним. И после всего, через что мы прошли вместе, Ренцо и я тоже семья. Все, что мне нужно сделать, — это решить, готова ли простить его. Это единственный вопрос, который имеет значение, потому что все остальное уладится, если мы будем преданы друг другу. Он говорил об этом, но тогда я не могла этого увидеть. Я не уверена, почему, за исключением того, что знала, что это будет трудно, но эти дни без Ренцо были ужасными.

Так что снова стою перед выбором. Мне нужно выбрать трудное: найти способ быть с Ренцо или найти способ жить без него.

Он был готов поставить обе наши жизни на паузу, чтобы быть со мной. Он рисковал всем. Это могло обернуться ужасно, и мне не нравится, что он скрывал от меня такую огромную тайну, но я не могу отрицать его преданность.

Любовь заставляет людей делать безумные вещи. Например, прощать друг друга.

Свинцовый плащ, который носила на плечах несколько дней, падает на пол. Я чувствую, что могу взлететь с кровати, и это говорит все, что мне нужно знать. Я двигаюсь в правильном направлении, но нужно наладить дела с семьей, прежде чем что-то говорить