Нечаянно женат. Ребенок прилагается - Ольга Николаева

Не стала мучить память и гугл, выясняя, кто живет в Антарктиде – пингвины, страусы или белые медведи… Займусь просвещением дочери как-нибудь в другой раз…

В двери заскрежетал ключ.

Замок отщелкнулся. И еще один…

Паника нарастала.

Кто бы мог подумать: пару часов назад я мечтала лишь обо одном – сбежать от Макса, чтобы никогда не нашел… А теперь страдала от того, что он расстроится из-за устроенного бардака. И сгорала от стыда, что не успела навести порядок…

– Девочки мои, привет! Смотрите, кто пришел!

В дверь ввалилась целая гора цветов. От Максима торчали только ботинки и небольшой куски штанин. Все остальное было закрыто букетами…

– О! Папуля! Ты молодец! – Агата успела среагировать быстрее меня, рванула навстречу, принимая в свои небольшие руки охапку маков и пионов. – А ты хоть вазы-то захватил? Я у тебя ни одной не видела…

– Черт… – Лицо Максима было еще скрыто, но я вполне уже могла себе представить обескураженную физиономию.

Но смутило другое: сзади, за его ботинками, показалась еще обувь. Теперь – женская.

И туфли были незнакомыми. Галя носит шикарные лодочки, без таких вот вычурных платформ… Ирина?

Я не успела рассмотреть, на каких ходулях она выплясывала у Макса в кабинете… Но вот эту тракторную подошву должна была бы заметить.

Что он за бабу опять привел?! И когда это, наконец, закончится?! Неужели откуда-то выползла еще одна отвергнутая невеста?!

– Малыш. Пока расставим цветы… Э…

– В кастрюли, пап. Больше некуда. У тебя даже ведер нормальных нет… – Агата вздохнула, очень хорошо изображая нашу соседку -старушку. Та всегда обсуждала непутевую молодежь с таким же горестным видом…

– Да брось ты их, Агат. Серьезно. Я сейчас в каком-нибудь цветочном закажу… Что-то не подумал о том, куда их ставить…

– Макс. А давай, ты лучше перейдешь к другой теме?– Не выдержала. Забрала у него из рук все, что осталось. Терпение заканчивалось: пора было понять, кого он там снова приволок, и чем это все закончится…

– Давай. Девочки. Я должен вам сказать…

– Да долго ты мямлить будешь-то?! – Голос, от которого пронзила боль и задрожали колени… Женская рука отодвинула максима в сторону…

Да. Я сильная.

Я смелая.

Но не смогла не зажмуриться.

И воздух где-то внутри застрял.

Рядом услышала точно такой же тяжелый вздох и изумленное молчание. Только Агата умеет так громко и выразительно затихать…

– Ага. Это я. Не ждали? А я приперлась!

Господи.

Такое даже в страшном сне не приснится…

– Фаина? С тобой все нормально? – Макс бросился собирать лепестки и бутоны, которые сыпались из моих рук на пол.

– Оставь ты их. В доме и так бардак. Будет не простой, а художественный…

– Мам? Это что за тетя Мотя, мам?

Дочь в недоумении переводила взгляд: с меня – на мою копию, и обратно. Все быстрее и быстрее.

И брови ее хмурились все сильнее.

– Ну, что? Расскажете девочке, кто я? – На лице моей близняшки застыла недобрая ухмылка.

Она была единственной, кто чувствовал себя прекрасно.

Каша из эмоций: от безумной радости до жуткой ненависти к ней!

Я все эти годы переживала, беспокоилась, искала ее везде… Боялась, что найду среди мертвых или тяжело больных… А эта… Она стоит, подбоченившись, и чего-то ждет от меня.

И от Макса.

Почему-то внимательно смотрит на мужа. Испытующе так…

А вот Агате достался один короткий, равнодушный взгляд. Словно она не родную дочь, наконец-то, увидела, а какую-то мебель…

– Фаин… Эта женщина… – Макс – точно знает, зачем появилась сестра. Вижу по его несчастной, растерянной физиономии. И это явно что-то гадкое. Иначе его глаза так не бегали бы по сторонам. – Она хочет денег.

– Денег? Серьезно? – Радость от встречи исчезла. Растворилась навсегда. Только осадок горечи и разочарования.

– Да. Денег. – Настоящая Фаина, давно уже присвоившая мое имя и подарившая мне свою дочь, надменно хмыкнула.

– За что?

– За то, чтобы вы могли и дальше рассказывать дочери свою версию жизни…

Ты посмотри, хватило ума завуалировать.

– И много она просит, Макс? У тебя хватит наличности, или придется лезть в долг?

Зная сестренку, не удивлюсь, если она оставит без штанов не только Макса, но еще и Усольцева, и всех, кто с нами знаком.

– Ну, я справлюсь. Поверь, я могу очень многое. – Максим ободряюще улыбнулся. Обнял меня, прижимая к себе. Кажется, он мне давал сейчас право выбирать самой… И делать первый шаг на ту дорогу, по которой мы дальше с Агатой пойдем.

– В тебе я не сомневаюсь, дорогой. – Печальная усмешка против моей воли выползла. – Только в сестре я уверена еще больше. Она всю душу вынет, пока не добьется своего.

Агата молча слушала, пытаясь понять, о чем таком странном толкуют взрослые.

– Ну, и долго вы будете сиськи мять? У меня еще дел до фига! Давайте уже, оформляйте перевод на карту, и я пошла!

Фаина даже не сомневалась, какой я сделаю выбор. Ждала, что буду готова платить за молчание…

– Доченька, эта женщина – моя сестра.

– Мам, ну это я поняла уже. Вы так похожи…

Агата решила, что с нее достаточно этих вводных. И уже собралась на кухню – распихивать букеты по кастрюлям.

– Нет, малыш. Подожди, это еще не все.

– Что? Ее украли, как в сериале? И теперь она англичанская шпионка?

– Нет. Она – твоя настоящая мать. Она тебя когда-то бросила, а я…

Моя малышка замерла на полувздохе, на полушаге. Глаза Агаты распахивались все шире и шире…

– А я тебя обманывала. Притворялась, что мама – это я.

Мир мой сыпался. Разлетался по Вселенной мельчайшими крупицами. Уже не осталось ни костей, ни кожи… Только сердце – на месте. Забыло, что нужно биться. Забыло, что нужно жить дальше…

Если Агата не простит, не поймет меня – ему и незачем дальше двигаться. Можно просто умирать. Сразу.

– Ну, вы даете, взрослые…

Дочь подбоченилась.

Оглядела нас, поджимая осуждающе губы. Ни дать, ни взять – баба Люся из восьмой квартиры.

Зря я, все-таки, так часто оставляла Агату на соседок… Все самое лучшее девочка от них переняла.

– Агат… Понимаешь, ты была еще