Нечаянно женат. Ребенок прилагается - Ольга Николаева

Сделала ей навстречу первый, самый маленький шажок. Нестерпимо, физически необходимо было ее обнять. Ощутить, как бьется нежное детское сердечко… Не замирает ли от ужаса и страха…

– Вы чего, всякого тупого кино пересмотрели, да? Нужно книжки читать, а не тратить время на всякую чепуху! Вы разве не знаете?

До моей малышки, кажется, еще не дошло: все происходящее – правда. И мы не притворяемся, не шутим, не разыгрываем ее.

– Доченька, понимаешь… В жизни все иногда бывает еще сложнее, чем в кино… И настоящие, родные мамы убегают куда-то. А детки остаются с другими…

Еще один скользящий шаг в ее сторону… Падаю на колени… И вот – моя дочь уже оплетена руками. Крепко-накрепко! Моя! Она только моя! Ни за что никому не отдам!

– Ой, мам. Ну, ты чего плачешь-то? – Агатка тут же отбросила цветы в сторону, ничуть не заботясь, куда и как они упадут. Сама присела рядом, вытирая нежными пальчиками мои щеки.

– Я не плачу… – Губы скривились, не желая слушаться. Поморгала, шмыгнула носом, безуспешно пытаясь успокоиться.

– Ага. Аллергия у тебя. На пыль. Я знаю. – Дочь ворчливо пошутила, продолжая утирать мои слезы. – Ты всегда так говоришь. Думаешь, я глупая? Не догадаюсь?

– Ты умная, доченька. Очень умная. – Прижала Агату к груди, плотно-плотно, крепко-крепко, не желая выпускать ее ни на секунду! – Иногда – чересчур, мне кажется…

– Мам. Ну, что ты такое говоришь? Слишком умных людей не бывает! Я просто… можно, я сразу пойду во второй класс, а не в первый? Мне в первом будет скучно. Так воспитатели говорят! И бабушки во дворе – тоже.

– Агата, мы можем тебя устроить в какую-нибудь специальную школу для одаренных детей. И там ты точно не заскучаешь.

Макс, до того сохранявший нейтралитет… Вернее, тупо замолчавший от удивления… Решил, наконец, отвиснуть и вмешаться в нашу беседу.

– О. Это будет круто, папочка! А еще я хочу стать балериной, гимнасткой и каратисткой! Ты меня тоже устроишь, правда?

Дочь моментально переключилась на новую тему. Похоже, будущее бойцовой гимнастической балерины ее больше волновало, чем явление новой, настоящей матери…

– Вы меня сначала спросите! Может, я буду против! – А вот и она. Вымолвила свое веское слово.

Я разрушила все планы сестры одним махом. Она, уж точно, не ожидала, что я вот так возьму и во всем признаюсь Агате. Наверное, ждала, что буду выкручиваться… И платить ей за молчание…

– Тетя Мотя. Ты, вообще, кто?!

Вот зря она, конечно, решила так начать общение с Агатой. Не с той стороны сестренка зашла. Вообще не с той!

Дочь высвободилась из моих рук, подошла поближе к своей родной матери… С таким видом, словно собиралась брать ее на таран. Просто не решила, с какой стороны будет лучше начать.

– Я – твоя настоящая мать! И ты должна сначала у меня разрешения спрашивать, где учиться и чем заниматься! Я против такого спорта, где могут быть травмы! Не надо тебе им заниматься!

Три пары изумленных глаз уставились на Фаину. Да, да. Я-то прекрасно помнила и понимала, кто из нас Фаина настоящая, а кто, между прочим, Регина…

Я тоже иногда жалею о своих порывах наглости и дерзости. Но эти не лезли ни в какие ворота.

– Я тебя не знаю. И знать не хочу. И нечего тут командовать, поняла? Мне моей мамочки хватает! С ней попробуй-ка договориться! Еще тебя не хватало!

И ногой притопнула, для надежности. И снова уперла руки в боки.

– Ты ужасно воспитана, Агата. Теперь я точно вижу, что зря тебя оставила на сестру.

Вот же… Тварь!

Я столько лет оправдывала сестру за ее подлость. Все искала причины. Жалела за слабость. Думала, она страдает и сожалеет… Представляла, как же ей больно – где-то там, одной, без ребенка…

Какая, к черту, жалость?!

Руки чесались выдергать все ее начесанные и нарощенные патлы! Оставить лысой и без глаз! Чтобы даже на километр к моей дочери не приближалась!

– Придется забрать тебя и воспитывать самой. Еще есть время, я думаю, исправить все твои недостатки…

Я пыталась найти на ее лице признаки, что она шутит. Что это все – неправда…

Но сестра, похоже, придумала новый способ шантажа: если ребенок уже узнал и принял правду… Значит, нужно просто его отобрать! Знала, сволочь, что я готова буду на все, чтобы не допустить этого!

Только она одного не учла: скорее, закопаю или в речке-говнотечке утоплю, чем соглашусь на ее шантаж!

Агата испуганно оглянулась на меня. На Макса.

Шанс, что мы вдруг расстанемся, переполошил ее гораздо больше, чем явление родной матери.

– Ты свои недостатки сначала исправь. И научись отвечать за свои действия. А потом уже замахивайся на детей.

Максим потянул Агату к себе. Прижал, обнимая за плечи. Ободряюще улыбнулся ей…

– Да кто ты такой, лошок? Даже не в курсе был, что кто-то использовал твой паспорт… А теперь еще выделываешься…

Фаина вдруг решила, что в ногах правды нет… Присела на пуф, демонстративно закинула ногу на ногу… Под короткой юбкой сверкнуло нижнее белье… Ужас.

И эта женщина собралась воспитывать Агату…

– Этот лошок тебя сейчас в полицию отправит. За попытку мошенничества и за шантаж. А потом еще пороемся в твоей биографии, что-нибудь еще накопаем…

Макс уже давно не улыбался. И даже не пытался изобразить спокойствие на лице… Впервые я видела его в такой ярости – спокойной, холодной, и это было еще страшнее, чем если бы он орал и изрыгал пар из носа.

– Значит, не хотите договариваться по-хорошему, да?

– Тетя. Уходи отсюда сама. Ты же видишь: папа сердится. А если он тебя выкинет из окна? Тут высоко, разобьешься…

Агата под боком у Макса резко пришла в себя и осмелела. И, вся в меня, тут же начала строить планы уничтожения противника.

– Ты – моя дочь. И без тебя я никуда уходить не собираюсь!

– Мамулечка… Я что-то разволновалась… – Моя малышка хитро блеснула глазами, обращаясь только ко мне. – Сейчас меня начнет тошнить…

– Стой. Стой, Агата. Я сейчас принесу тебе что-нибудь… Ты дыши глубже, может, само пройдет?!

– Нет. Можно, я