Нечаянно женат. Ребенок прилагается - Ольга Николаева

Глава 27

– Мама у нас очень добрая и приличная, малыш. Она тебе не разрешит такого…

Агата недовольно пошевелила бровью… Намеков на тошноту у нее совсем не наблюдалось. Но, если я успел хоть немного изучить эту девочку, она нежеланную гостью просто ядом заплюет.

– Хорошо. А можно, я тогда наберу какашек из клетки Ромы? Они такие вонючие…

– Малыш, а давай, мы справимся цивилизованным способом?

На Фаину уже было больно смотреть: бледная, глаза красные, губы искусаны до крови… Она держалась, конечно, не могла расслабиться перед дочерью… Но лишь одному только Богу известно, чего ей это стоило…

– Ци… лизованными? – На милом детском личике прорисовалось такое отвращение… – Я не буду ничего лизать! Пускай она сама какашки птичьи лижет!

– Нет, Агат… Все намного проще: я возьму эту тетю Мотю за руку и выведу ее из квартиры. Потом – из дома. И за шлагбаум.

О чем тут можно еще разговаривать с этой наглой бабой? Пинка ей под задницу, и неважно, в какую сторону полетит…

– А если она опять придет?

Агата уже потихоньку двигалась в сторону, где стояла клетка… Идея с пометом ей, наверное, казалась более надежной.

– А ты ей сверху что-нибудь гадкое на голову скинешь. Идет?

– О! Точно! Я всю жизнь мечтала покидаться с верхнего этажа!

– Так. Стоп! Этот цирк пора прекращать! – Стоило нам с Агатой заговорить о чем-то крамольном, хулиганском, как Фаина тут же очнулась, пришла в себя, вернулась в роль строгой матери.

– Ну, ты видишь, нашу девочку уже не тошнит? Это ли не счастье?

– Фаина, проваливай. И поплотнее дверь за собой прикрой. Денег ты здесь не получишь нисколько, о дочери тоже не мечтай. – Она повернула ключи в замках, распахнула створку двери пошире и теперь ждала, когда сестра нас покинет.

– Вы что, думаете, вот так просто все, да? Кинуть меня решили?

– Это ты нас кинула много лет назад. – В голосе моей прекрасной жены теперь была только сталь. И презрение. – Если начнешь выделываться, куда-то обращаться… Настаивать на своем – будь готова, что я отвечу. Сначала заставлю тебя выплатить алименты, потом лишу всех прав… И посажу. Надолго посажу тебя, слышишь?!

– Меня? За что это? Я ребенка ни у кого не крала… – Ее сестра еще пыталась держать хорошую мину при неудачной игре… Но уже заметно скуксилась. И… испугалась. Это было скрыть невозможно…

– Ты его бросила. А это, между прочим, можно подвести под уголовную статью. А за подлог документов – еще одну впаяют. Ты же видела, что выходишь замуж не за Максима? Уверена, что видела прекрасно. А раз ты на это согласилась – значит, соучастница!

– Ты не станешь этого делать!

– Еще как стану. Считаю до пяти. Если не исчезнешь – я звоню юристу. Поверь, она будет очень сильно стараться, чтобы ты пострадала максимально!

– Как была расчетливой тварью, так ей и осталась… – Наша гостья скривилась, как от лимона. Поднялась на ноги, ничуть не стесняясь, что из-под юбки снова засветились трусы…

Похоже, она очень тщательно собиралась на встречу со мной. Хотела блеснуть изяществом и вкусом… Про нижнее белье подумала… А про то, что его нужно прятать под другую одежду – подзабыла… Отвратительная дама.

Дверь за нею захлопнулась так громко… Уверен, этот грохот был слышен даже у охранников на выезде из комплекса…

– Боже. Фаина, какое счастье, что я встретил тебя. Ты – настоящее чудо!

Она меня не слышала. И не видела. Смотрела куда-то в пространство…

– Мамуль. Ты не расстраивайся. И не бойся, ладно? Я к этой тете нехорошей никогда не уйду! Ни за что!

Агата уловила каким-то шестым чувством, что Фаине нехорошо. Как бы она ни держала каменную физиономию…

– Доченька, милая моя… Это я тебя должна утешать и успокаивать! – Мои женщины обнялись, усевшись на пол, гладили друг друга по лицу, по волосам…

Я тут казался лишним. В этот маленький, теплый, надежный мирок на двоих меня не звали…

– Пап, иди сюда… – Агата уловила мое настроение. Или засекла момент, когда я пытался уйти по-тихому, чтобы им не мешать.

– Зачем?

– Целуй маму и жалей.

– А ты?

– У меня коленки затекли. Сижу неудобно. Теперь твоя очередь. Ты же не зря у нас?

Подпрыгнула с места, резво принялась собирать раскиданные по полу цветы.

– Мам, а ты эту тетю тоже в ракету хотела посадить, да? И отправить ее в космос? Как папу, чтобы она там немного померзла?

– Да, моя хорошая. Примерно так…

– Ладно. Вы тут целуйтесь пока. А я займусь делами. Подсматривать не буду, честно-честно!

Она вытаращила глаза, показывая, что честнее просто не бывает.

– Нет, Агат. Нам с тобой еще порядки надо наводить. Некогда страдать. Да и… Ничего такого страшного и не случилось, правда же? МЫ с тобой победили. Надо праздновать.

Фаина слабо улыбнулась, принимая мою руку и прячась в моих объятиях. Хорохорилась, петушилась… Но все еще была бледной и чуть потерянной.

– Ура! Я пойду готовить пиццу тогда! Всю жизнь мечтала!

– Агата! Постой! Ты же устроишь пожар опять! – Фаина забыла обо всем, ее уже волновали только кулинарные способности дочери. – Ты ведь пиццу не готовила никогда!

– Мама. Я рецепт запомнила. Не мешай. Идите, обнимайтесь с папой. А я займусь праздничным ужином!

Не оглядываясь и не давая нам никакого шанса, девочка ушлепала по своим поварским делам.

Тут же, откуда-то из-за угла, выполз шипящий Ромка. Огляделся по сторонам, проследовал за Агатой…

– Теперь осталось найти попугая… Не видно его давно…

– Он в клетке заперт. Не видишь разве, что весь пол засыпан непонятно чем? Скажи спасибо Роме и Гале, за то, что подарила тебе такого грязнулю…

– Я даже не заметил, Фаин… – Аккуратно поправил ей выпавшую из прически прядь. – Прости меня.

– Еще простить? За что? – Искренне удивилась. Не притворялась…

– За то, что впустил в свой дом эту гадину…

– Галину? Она, конечно, могла бы