Сломленные во тьме - Эшли Элизабет

— Разлука только сделала нашу любовь сильнее.

— Правда, — опускаю ложку в контейнер. — И, говоря о лучших подругах…

Она приподнимает бровь, ожидая продолжения.

— Я волнуюсь за тебя.

Её брови сдвигаются, она прикусывает нижнюю губу.

— Волнуешься за меня?

— Да. — Беру салфетку и кладу на неё ложку. — Хочу убедиться, что всё в порядке.

— А почему бы нет? — в её голосе звучит защитная нотка.

Я пожимаю плечами, приподнимая бровь.

— Это ты мне скажи.

Она кладёт ложку на стойку, упирается ладонями в мраморную поверхность и закрывает глаза.

— Всё будет… То есть. — Она резко открывает глаза. — Всё нормально. Всё в порядке. — Глубоко вздыхает. — Думаю, я просто перегружена подготовкой к свадьбе. Вот и всё.

Я прикусываю нижнюю губу, не зная, как задать главный вопрос. Если давить на неё, она замкнётся, поэтому я осторожно говорю:

— А Аластор… — замолкаю, бросая взгляд на мороженое. — Он тот самый?

Между нами повисает густое молчание.

Мэдди сглатывает, и прежде чем снова опустить ложку в контейнер, я клянусь, что вижу влагу в её глазах.

— Он тот самый, — повторяет она монотонно.

Ложь.

— Он хорошо к тебе относится?

— Лучше не бывает.

Ложь.

— Он тебя не обижает?

— Никогда.

Ложь.

— Ты его любишь?

Она замирает, губы слегка приоткрыты.

— Конечно.

Самая большая ложь из всех.

— Хорошо. — Я протягиваю руку через стойку и накрываю её ладонь своей. — Но ты же знаешь, если тебе нужно поговорить или помощь, я здесь. Да?

На её лице появляется напряжённая улыбка, она кивает. Откашливается и поворачивается к холодильнику.

— Знаешь, чего нам не хватает? Топингов! — Она открывает дверцу и начинает копаться внутри, явно желая сменить тему.

И как лучшая подруга, я знаю: она заговорит, когда будет готова. А сейчас — нет.

— Это напоминает мне наше детство, — говорю я.

Она поворачивается ко мне с взбитыми сливками, вишнями и шоколадным сиропом в руках.

— То самое, когда мы ночевали у меня и прокрадывались на кухню, чтобы есть мороженое в кладовке?

Мы смеёмся, затем замираем, встретившись взглядами.

— Ты думаешь?

— Стоит?

Говорим одновременно, отчего смеёмся ещё громче, бросаясь к лестнице, пока Мэдди сжимает в руках контейнер с мороженым.

Десять минут спустя, переодевшись в одинаковые атласные пижамы (спасибо Мэдди), мы сидим на полу в кладовке, уплетая мороженое и вспоминая детские проделки.

И, Боже, как же это приятно.

Так по-обычному.

— Помнишь, как Лео и Вин катались на ватрушке по озеру, и Вин увидел змею и завизжал, как девочка, перед тем как упасть и потерять шорты? — Мэдди хохочет, валяясь на боку. — Боже, это было бесценно.

Я вытираю слёзы, выступившие на глазах.

— Кажется, только Илай был достаточно храбрым, чтобы убрать змею.

Смех Мэдди стихает, она садится, вытирая глаза.

— Да. Я забыла об этом. — Она замолкает, наливает себе шоколадный сироп прямо в рот, затем хватает бутылку совиньона рядом и залпом выпивает. Видимо, мы перешли к той части вечера, когда бокалы уже не нужны.

— Можно спросить? — Прислоняюсь к шкафу, скрестив ноги. Она ставит бутылку рядом и поднимает бровь, ожидая. — Ты когда-нибудь расскажешь мне, что произошло между тобой и Илаем?

Она откидывает голову на стену, глядя в потолок.

— Рассказывать нечего. — Её взгляд скользит ко мне. Я приподнимаю бровь, бросая вызов. Она вздыхает, закатывая глаза. — Ненавижу, как хорошо ты меня знаешь.

Я ухмыляюсь, облизывая сироп с ложки.

Она пожимает плечами, сдаваясь.

— Может, когда-нибудь.

— Когда-нибудь, — повторяю я, тянусь за вишней.

— А что насчёт тебя?

— Что меня?

— Ты когда-нибудь устроишь настоящую свадьбу? — Она подталкивает меня ногой. — Я помню тот свадебный альбом, который ты вела в детстве. Даже не отпирайся.

Чувствую, как щёки нагреваются, плечи опускаются.

— Не знаю. Может, когда-нибудь. Если Лео захочет.

Она фыркает.

— Ты шутишь? Он ради тебя на всё готов. Скажи ему, что хочешь свадьбу, и он, наверное, арендует для тебя Тадж-Махал.

Я хихикаю.

— Наверное, ты права.

Она смотрит на меня с нежной улыбкой.

— Он правда тебя любит.

Я прикусываю губу, опуская взгляд.

— Знаю. То есть, думаю, что знаю.

— Думаешь? — недоверчиво переспрашивает она.

— Ну, мы ещё не произнесли эти слова друг другу. — Кладу ложку на салфетку и по привычке проворачиваю обручальное кольцо на пальце.

— И чего ты ждёшь?

— Просто… — Тяжело вздыхаю. — Мы вступили в этот брак, зная, что у него есть срок. В нашем контракте было прописано, что мы свободны развестись, когда придёт время. И хотя между нами всё изменилось, и теперь это гораздо больше, чем просто контракт… Я просто хочу быть уверенной, что он будет чувствовать то же самое даже после…

— После чего? — спрашивает Мэдди.

— После… — Голос прерывается, горло сжимается.

— После того, как найдут Дьявола, — тихо догадывается Мэдди.

Я киваю.

— Чувствую себя Золушкой, ждущей полуночи. И я хочу знать, что когда она наступит, он всё ещё будет здесь. Что его чувства не изменятся. — Пожимаю плечом. — Глупо, знаю. Особенно после всего, что Лео для меня сделал. Но я не хочу, чтобы он чувствовал себя привязанным. Хочу, чтобы у него был выход.

Мэдди берёт мою руку и мягко сжимает.

— Я понимаю. Правда. Но я знаю своего брата. Он никуда не денется. Особенно после того, как перевернул весь мир в поисках тебя. — Её взгляд опускается на наши руки, затем снова поднимается на меня. — Он всегда любил только тебя, Скар. Так что не бойся открыть ему своё сердце. Потому что он обращается с ним бережно. — Она откидывается назад, задумчиво. — Немногим в этом мире везёт найти настоящую любовь. — Её губы растягиваются в улыбке. — А ты и Лео — именно такие друг для друга.

Я отвечаю полуулыбкой.

— Уверена, ты и Аластор тоже...

— Не надо, — резко обрывает она, и в глазах мелькает поражение. — Мы обе знаем, что это не так. — Она делает ещё один глоток из бутылки, затем ставит её между ног, проводя пальцем по этикетке. И моё сердце разрывается за неё. Я хочу, чтобы Мэдди была с тем, кто делает её счастливой, кто относится к ней, как к центру своей вселенной — так же, как Лео относится ко мне. Но, насколько я вижу, Аластор вечно отсутствует. Не появляется с ней на семейных мероприятиях. Не присылает цветов или подарков, когда уезжает. Хотя, может, именно такие отношения ей и нужны.

— Так, — она откашливается, вытирая глаза. — Ты уже решила, что надеть на ужин у губернатора на следующей неделе? Если честно, мне не хочется ещё одного пафосного мероприятия.

Я качаю головой.

— Не думала об этом. — Беру ложку. — Кажется, парни не хотели идти? Лео вообще порвал приглашение,