Адмирал моего сердца, или Жена по договору - Дарья Коваль

Голос звучал ровно. Спина тоже выглядела исключительно прямой, плечи были расправлены, осанка привычно гордая. Лишь то, как женские пальцы побелели, цепляясь за чашку, выдавало в ней напряжение.

— Сегодня к тебе приходила Луиза, — проигнорировал её замечание о себе Аэдан. — Зачем ты пригласила её?

Его хмурый взгляд она встретила с присущим истинной леди видимым спокойствием и хладнокровием.

— Звучит так, словно я обязана была взять у тебя разрешение. Почему я не могу приглашать в свой дом того, кого мне захочется? Потому что этой твоей внезапной жене будет неловко или её настроение будет испорчено? — сама же спросила, сама и ответила. — Если уж хватило смелости выйти за тебя замуж, пусть наберётся храбрости и для того, чтобы держать голову прямо, встречая последствия своего бессовестного поступка.

Сжатая в кулак мужская рука ещё при разговоре с капитаном Леджером, сжалась по-новой, с отчётливым хрустом суставов. Сквозь пальцы сочилась тьма, но едва ли маг смерти это заметил. Хотя благоразумно остановился в трёх шагах от женщины, привычно держа дистанцию ото всех, кому мог бы невольно причинить вред.

— Нет. Не поэтому, — отозвался на циничное высказывание матери Аэдан. — Потому что я так хочу.

Собеседница изумлённо вздёрнула бровь.

— С каких пор тебя волнуют женские склоки? — криво усмехнулась. — К тому же, прекращение общения с домом Байо всё равно что признать вину в случившемся, — выдержала короткую паузу, а затем добавила провокационно: — Или ты считаешь себя виновным?

Утекающая сквозь пальцы тьма поползла по деревянному полу рваными клочьями, устремившись к подолу длинного платья. Но леди Арвейн демонстративно проигнорировала этот факт, поднялась на ноги и вовсе отвернулась от сына, тем самым выказывая всё своё презрение по поводу обозначенного. Продолжила пить чай.

— Если тебе так хочется поддерживать общение со всеми леди Байо, делай это в любом другом месте. Не здесь, — тщательно подбирая каждое слово, произнёс Аэдан. — Я превосходно помню, что ты была хозяйкой в этом доме задолго до моего рождения, но если ты перестанешь считаться с тем, что этот дом мой, я найду себе другой. И не только себе. Зои также останется со мной. Это моё последнее тебе предупреждение, мама.

Презрения в её глазах меньше не стало. Наоборот. Лишь усилилось. Губы исказила злая усмешка.

— Что в этой девчонке такого особенного, что ты пренебрегаешь родной матерью в угоду ей? — гневно прищурилась. — Назови мне хоть одну достойную причину.

Адмирал ответил не сразу. Сперва наступил на подбирающиеся к вдовствующей леди Арвейн клочья тьмы, отчего те содрогнулись и неохотно, но вернулись к своему носителю. Затем Аэдан Каин сосчитал про себя до пяти. Всё-таки старших следует чтить и уважать. Особенно, если перед тобой та, кто дала тебе жизнь. Даже если она заблуждается в своих суждениях и неправа.

— Сиенна — моя жена. Я её выбрал. Теперь она часть нашей семьи. По-моему это более чем достойная причина, чтобы ты приняла её. И ты примешь. Как родную. Будешь ценить и уважать. И не станешь снова огорчать её.

— Часть нашей семьи? — фыркнула женщина. — Ты вообще помнишь, что такое семья, сын? Семья — это те, кто заботится о тебе. Те, кто приходит на помощь в трудную минуту. Те, кто оберегает тебя. Даже если тебе кажется, что это совсем не так. Я твоя семья, Аэдан! А не та, кого ты и сам толком не знаешь! Сколько вы знакомы? Два дня? Три? Пять? Если её отец когда-то спас твою жизнь, это ещё не значит, что он хороший человек! Он ужасный! Уверена, его дочь ничем ни лучше! Не знаю, каким немыслимым образом она убедила тебя жениться ни с того ни с сего, но я не настолько наивная! Так что придётся тебе придумать какую-то другую, более вескую и весомую причину, по которой я должна считать эту девчонку своей семьёй! — окончательно сорвалась.

И вздрогнула наряду с ударом кулака по перилам.

— Она мне нужна! Потому что я влюбился в неё с первого взгляда! Я полюбил её. Я люблю свою жену! — тоже повысил голос Аэдан Каин.

На самом деле мужчина собирался сказать вовсе не это. Но речь слетела с уст на удивление быстро и легко. Словно так и должно быть. Никак иначе.

— Сын... — потрясённо округлила глаза вдовствующая леди Арвейн.

Явно хотела добавить что-либо ещё, но слова никак не подбирались, а он дожидаться, когда пройдёт её шок, вовсе не стал. Продолжил куда более жёстко:

— Это достаточно веский повод для того, чтобы принять мой выбор, как считаешь, мама?

В её ответе адмирал не нуждался. Всё, что он собирался ей высказать, он уже сообщил.

Развернулся. И ушёл.

Глава 16

Сиенна

Из сна резко вырвало, буквально вытолкнуло неведомой силой. Распахнув глаза, я уставилась в полупрозрачный балдахин, свыкаясь с этим странным и не особо приятным чувством. Свыкнуться не вышло. Наоборот. Что-то упорно не давалось покоя, снова и снова напоминая о себе. А потом я поняла, что медальон на мне, при помощи которого я общалась с его светлостью послом Рэйес, а потом и с Аэданом, начал сильно нагреваться, от него исходило слабое золотистое свечение.

Это открытие заставило меня буквально подскочить, взволнованно усаживаясь на постели.

Его светлость жив?

Это ведь он?..

Кто ж ещё?..

Воодушевившись собственными ощущениями, я сперва устроилась в положении сидя на подушках удобнее, уже затем вновь прикрыла глаза и открыла кулон, принимая чужой зов по крови, проваливаясь во тьму.

Чтоб увидеть… нет, не посла. Нянюшку.

Её ясные голубые глаза смотрели на меня привычно ласково и с нежностью, разбавленной капелькой грусти. Круглые щёчки опять выглядели слишком бледными, да и светлые кудряшки вновь растрепались, выглядывая из-под белого чепца. На ней даже платье было то же самое, в котором я видела её в последний раз. Но всё это я отметила лишь краем сознания, шагнув к ней, чтобы крепко-крепко обнять, ведь я была очень рада видеть её. Правда, как шагнула, так и остановилась у самой границы светового круга, запоздало, но всё-таки вспомнив, что строго-настрого нельзя пересекать границу света, иначе можно сгинуть в окружающей нас тьме. Вот и нянюшка вновь улыбнулась, с теплом поприветствовав меня:

— Как же я рада тебя видеть, девочка моя. Как ты?

— Хорошо, — отозвалась я. — А его светлость? Он?..

Язык не поворачивался договорить, да и договаривать не пришлось. Нянюшка всё и без того поняла.

— Его светлость погиб. Мне жаль, девочка моя.

Её слова повисли тяжёлой паузой и не менее тяжёлым грузом на моём сердце. Пусть