Дикие сердца - Джессика Питерсон

И, о, я с радостью подчиняюсь. Целуя, он вырывает у меня стон. Я сжимаю его рубашку. Кэш касается большим пальцем нижней части моей груди, и молния желания пронзает меня, быстрая и мощная.

Он проводит языком по моим губам, заставляя их разомкнуться. Я приподнимаюсь на цыпочки и тянусь к его шее. Кэш стонет, когда я запускаю пальцы в волосы на его затылке и дергаю. Кусает мою нижнюю губу. Трется щетиной о мою щеку. У меня точно будет раздражение завтра, но мне все равно.

Голод, который я видела в его глазах, чувствуется и в поцелуе.

Мне это нравится.

Вспышки неонового света пробегают по закрытым векам. Пульс грохочет, все мое существо загорается…

Кэш прижимает меня крепче. Его большой палец скользит по изгибу груди и движется к соску. В то же время Кэш наклоняется и целует мою шею – боже, обожаю, когда целуют шею, – и я ахаю, выгибаясь ему навстречу.

Он издает низкий, порочный смешок, обдает горячим дыханием.

– Насколько грубым мне быть?

– Мы в туалете. – Я снова дергаю его за волосы. – В баре.

Он прикусывает мою губу.

– Никто не войдет.

– Все знают, что мы здесь. Все знают, чем мы занимаемся.

– Тогда нам лучше поторопиться.

Прежде чем я успеваю понять, что происходит, он проводит руками по моим бедрам и грубо задирает юбку. Она сминается на талии, когда он поднимает меня и сажает на раковину. Фарфор отдает холодом.

Кэш раздвигает мои колени и становится между ними, прижимается пахом. Я покачиваю бедрами, пытаясь ощутить каждый дюйм его кожи. Он помогает, движется, запрокинув голову. Жилы на его мощной шее напрягаются.

А затем еще один поцелуй. Кэш пахнет свежо, в его дыхании чувствуется легкий аромат текилы. Его язык находит мой, и мы становимся спутанным клубком дыханий, тел.

Ощущать его между ног – это нечто.

– Сможешь вести себя тихо? – рычит он.

– А ты проверь.

Я просовываю руку ему под рубашку. Его живот прогибается, мышцы пресса напрягаются под моей ладонью.

Не могу удержаться и смеюсь.

– Что? – Теперь он покусывает мочку моего уха.

– Твое тело. – Я кусаю его за шею. – Оно до смешного сексуальное.

Кэш встречается со мной взглядом и проводит рукой по моему бедру.

– Могу сказать то же самое о твоем. Только я не смеюсь.

– Что ты собираешься делать вместо этого?

В ответ он поднимает руку и плюет на кончики пальцев.

Я вздрагиваю от звука. Это грубо, жест еще грубее.

Это также, возможно, самое сексуальное, что я когда-либо видела.

Он опускает руку мне между ног и прижимает подушечку большого пальца к нижнему белью.

Еще один мрачный смешок.

– Думаю, нам это и не понадобится, да, милая?

– Может, не… о.

Он зацепляет большим пальцем белье и отводит его в сторону. А затем использует пальцы, покрытые слюной, чтобы раздвинуть меня.

Его рука так горяча. Его поцелуй еще жарче, язык скользит мне в рот. Кэш ласкает меня между ног, и я хочу закричать, когда он осторожно просовывает палец, собирая влагу, и размазывает ее по клитору.

Мои бедра вздрагивают. Я уже так близка к оргазму.

– Кэш, – выдыхаю я. – О боже.

Он рычит.

– Черт. Ты вся мокрая. Для меня.

– Для тебя.

Я кусаю губу, чтобы не застонать, когда его пальцы уходят оттуда, где я хочу их больше всего. Но затем Кэш срывает с меня белье и, черт возьми, он спускается на колени.

– Какая красивая киска, – говорит он. – Идеальная. Черт возьми, идеальная, Молли. Черт, как же я ненавижу, что ты так долго скрывала ее от меня.

У меня нет времени сопротивляться. Я не хочу сопротивляться. Я просто сбиваю с него шляпу, хватаю за волосы и прижимаю к себе.

Теперь его черед смеяться. Звук вибрирует у меня между ног. Кэш сжимает мои бедра. Я чуть не кончаю, когда он захватывает клитор губами и сосет. Давление почти болезненно.

От его усов становится щекотно, но удивительно приятно.

Он целует мою щелочку. Глубокий, пылкий поцелуй языком и губами, который совершенно отличается от несерьезных усилий Палмера. Как будто Кэш действительно наслаждается этим.

Как будто он смакует момент, не торопится. Дыхание перехватывает. Он не спешит, потому что это наш первый и последний раз? Или потому что… ну, это же Кэш, да? Он всегда отдается тому, что ему небезразлично.

Он бросает все дела, чтобы быть здесь. Он не колеблется.

Ему все равно, что слышат или думают люди. Он просто дает то, чего я хочу, потому что это для него важнее всего.

Я закрываю глаза. Мысль кружится в голове.

Непросто пробиться сквозь грубость Кэша. Но если получится… черт, он из тех мужчин, в которых так легко влюбиться.

Черт возьми, он так здорово лижет киску.

Давление внутри становится невыносимым. Я покачиваю бедрами, ноги начинают дрожать.

– Ласкай себя, – рычит он, задирая мне рубашку, прежде чем стянуть лифчик. – Трогай свои сиськи.

Но он уже делает это – гладит сосок большим пальцем. Его подушечка шершавая, мозолистая, но прикосновение нежное. Контраст сводит с ума.

Я накрываю его руку своей. Оргазм – растущая громовая пульсация. Я кусаю губу, чтобы не закричать. Кэш лижет мою киску, глубокие движения вперед и назад, вперед и назад. Он кружит вокруг клитора, сосет его. Ласкает мою грудь все это время.

Сердце замирает. А затем взрывается бурной, пылкой волной, когда оргазм наконец накрывает меня. Чувство столь мощное, что я зарываюсь пальцами в густые волосы Кэша, ища облегчения.

Поддержки.

Сочувствия.

И я это получаю. Кэш просовывает палец внутрь меня – давление как раз то, что мне нужно. Я смотрю вниз, и мы встречаемся взглядами.

– Я должен почувствовать, как ты кончаешь, милая. – Его кадык дергается. – Ты так же сильно кончишь на моем члене?

Я могу только кивнуть.

– Говори мне правду. Потому что ты чертовски тугая, мокрая и горячая. Тебе понравится, если я трахну тебя прямо здесь?

Я снова киваю.

Кэш прижимается губами к моему клитору. А затем, оставив палец внутри, выпрямляется и целует меня в губы. Этот поцелуй нежный, сладкий. Кэш обнимает меня за талию, пока одна волна наслаждения сменяется другой.

– Вау, – говорю я, когда наконец могу дышать.

Он вытаскивает палец. Я вздрагиваю.

– Черт, неприятно?

– Нет. Да. Этот оргазм… он был таким хорошим, что даже больно. Кажется, в этом все дело.

– Что я могу сделать?

Я прижимаюсь щекой к его груди. Его сердце грохочет у меня в ухе.

У него стояк.

– Ты можешь