Дикие сердца - Джессика Питерсон

Я пропускаю Молли вперед, и старые половицы скрипят, когда она заходит в хижину.

– Я не уверена, что раньше замечала, как тут красиво, – говорит она, оглядывая крошечную кухню справа и гостиную слева. Эта часть хижины – одна большая комната, пол, стены и потолок которой сделаны из старого дуба. – Ты отличный хозяин.

– Работая целый день в грязи, приятно возвращаться в чистый дом. – Я снимаю шляпу и бросаю ее на стойку. – Что тебе предложить? Пиво? Воду? У меня есть и текила.

Молли приподнимает бровь.

– А что ты делаешь с этой текилой?

– Я знаменит своими коктейлями.

– Врешь.

Я смеюсь, проводя рукой по стойке.

– Дай приготовлю тебе один Ranch water. Я изменю твое мнение.

– И для кого ты готовишь эти коктейли?

– Ну, для начала, это был любимый напиток Гаррета.

Выражение лица Молли смягчается. Только это не грусть. Скорее, интерес. Любопытство.

Она не очень хорошо знала отца. Мне становится ясно, что в каком-то смысле она узнает его через меня.

Поскольку Гаррет был для меня одним из самых близких людей, я с радостью расскажу о нем все.

– Тогда сделай мне один, – говорит Молли. – Благодарю.

Я киваю на стол и стулья:

– Садись. Готовься восхищаться.

– Можно я вместо этого поброжу по дому? Не уверена, что меня еще когда-нибудь пригласят сюда.

– Потому что ты ужасная гостья? – Я открываю холодильник и достаю бутылку «Топо Чико» – мексиканской газированной минеральной воды.

– Потому что я собираюсь сломать с тобой мебель, – отвечает она с ухмылкой.

Я смеюсь, беру халапеньо из миски на стойке и мою его в раковине.

– Ты забавная.

– Я знаю. – Теперь она в гостиной, рассматривает мои книжные полки. – Это впечатляет, Кэш. Я не знала, что ты любишь читать.

– С детства люблю. Наверное, так я остаюсь на связи с той частью себя, что любит идеи. Истории.

Она оглядывается на меня через плечо.

– Это сексуально.

– Я знаю.

Она закатывает глаза и улыбается. Потом подходит к серебряным фоторамкам на каминной полке.

– Значит, вы с папой пили этот коктейль вместе?

– Когда было жарко, как сейчас, да. – Я нарезаю халапеньо и кладу в стакан, заливаю текилой на несколько пальцев. Быстро разминаю ломтики ложкой. – В конце рабочего дня Гаррет присоединялся к нам в домике выпить пива. Ему было одиноко у себя, знаешь?

– Представляю, да.

– И вот однажды у нас закончился «Шайнер Бок». Все, что у нас было, – это текила и «Топо Чико», которую Пэтси покупает оптом. Я пробовал Ranch water на родео пару раз, поэтому решил поискать лайм и приготовить его сам. Твой папа попросил добавить острого перца в текилу.

Молли улыбается, скрестив руки на груди.

– Он обожал острое. Умолял меня попробовать халапеньо, когда я была маленькой, но я начала любить его только в подростковом возрасте. Теперь не могу наесться.

– Значит, это ты виновата, что мы так быстро расходуем острый соус. – Я наполняю пару стаканов льдом.

– Вы с братьями виноваты. Сколько вы едите – я такого никогда не видела.

– От еды Пэтси трудно отказаться.

– Это правда. Лучшая еда в моей жизни. Так приятно, знаешь, есть настоящую еду после того, как весь день работаешь до изнеможения. Ну, как вы работаете.

Я поднимаю глаза от лайма, который выжимаю.

– Да? Хочешь поработать до изнеможения?

– Черт, да, хочу. – Ее глаза сверкают.

– Ни слова больше. Но, честно, ты тоже много работаешь, Молли. Признай это.

– Я много работаю, наблюдая за вами. – Она заходит на кухню. – И особенно беру пример с тебя.

Я смешиваю текилу в лаймовый сок. Затем добавляю в каждый стакан «Топо Чико» и дольку лайма.

– Тогда зачем ты возишься с этим придурком из Далласа?

– Потому что! – Молли берет стакан, который я протягиваю, и не отводит взгляда. – Я была… расстроена, понимаешь? Это как худший в мире соблазн – быть рядом с тобой, твоими чапами и чертовыми усами каждый день.

Мой член напрягается. Неужели я так сильно возбуждаю Молли, что ей пришлось позвать друга для облегчения?

О, милая, ты же знаешь, что облегчение найдешь только со мной.

– Значит, тебе нравятся усы, – удается мне выдавить.

– У других я их ненавижу. А тебе… даже идет. – Ноздри Молли раздуваются. – Это как второе пришествие Тома Селлека[60].

Я не могу перестать смеяться, когда она рядом.

– Какой же он красавчик.

– Настоящий секс-символ, – говорит Молли, кивая.

– За мистера Селлека. – Я поднимаю свой стакан. – И за Гаррета.

– За папу. – Молли чокается со мной. – Пусть он гордится нами.

– Думаю, мы уже ближе к этому. – Я делаю глоток. Холодный, освежающий, вкусный. С легким оттенком цитруса и специй. Это идеальный коктейль после долгого жаркого дня.

Молли чмокает губами.

– Это так… так вкусно, Кэш. Вау. – Она делает еще глоток. – Ты правда думаешь, что папа гордился бы нами?

– Думаю, да. – Я пью, и текила начинает действовать. – Пока никто не убил никого. Ты отлично смотришься в седле, ладишь с ковбоями, а Пэтси и Джон Би просто обожают тебя. – Я смотрю ей в глаза. – Ты стараешься, Молли. Думаю, может, этого он и хотел, когда отдал тебе ранчо и сказал, что ты должна здесь пожить. Он хотел, чтобы ты попробовала.

Молли моргает.

– Но зачем ему это?

– Кто знает. – Я пожимаю плечами. – Он видел в тебе черты твоей мамы. Может, он надеялся, что ты будешь похожа и на него.

– Ты так думаешь?

Я ставлю стакан и прислоняюсь спиной к стойке.

– Я это знаю, милая.

Ее горло дергается, когда она глотает.

– Мне нравится, когда ты так меня называешь. Звучит… так чертовски хорошо, когда это говоришь ты, Кэш. Кстати, Кэш – это твое настоящее имя? Или прозвище?

– Это мое настоящее имя. – Мои губы дергаются. – Мои родители были одержимы Джонни Кэшем и его женой Джун Картер. Первой песней, под которую они танцевали в ту ночь, когда познакомились, была Walk the Line.

– Мило.

– Правда? В общем, когда они узнали, что у них будет мальчик, они сразу поняли, что назовут меня Кэш Роберт Риверс. Кэш – в честь Джонни, конечно, а Роберт – в честь моего дедушки.

Она улыбается.

– Хорошее, сильное имя.

– Спасибо. А теперь иди сюда.

Она делает глоток и приподнимает бровь.

– Хорошо. Может, мне даже немного нравится, когда ты говоришь мне, что делать.

– Тебе это очень нравится. Иди сюда, милая.

Молли неспешно идет ко мне, словно не зная, как сильно я ее хочу. Когда она подходит достаточно близко, я хватаю ее и прижимаю к себе так, что наши бедра соприкасаются.

Она издает удивленный, радостный возглас,