Дикие сердца - Джессика Питерсон

Я уже чувствую отчаяние, когда дергаю бедрами вперед-назад. Трахаю ее так сильно, что ее сиськи подпрыгивают до моей груди.

– Если не хочешь, чтобы я кончил в тебя, скажи сейчас, – выдавливаю я, – или вечно молчи.

В ответ она кусает меня за уголок рта.

Обжигающее давление собирается в яйцах. Оно пронзает мой член, и я кончаю мощными, горячими толчками. Интенсивность оргазма невероятна. Я удивлен, что не прикусил себе язык, когда прижимался к Молли. Мои бедра содрогаются. Сердце подскакивает к горлу и, готовое вырваться, пульсирует там.

Молли выдыхает мне в лицо. Я чувствую, как ее губы расплываются в улыбке.

– Ты такой хороший. – Она поднимает ноги и нежно обхватывает ими мои бедра. – Кэш, это так, черт возьми, хорошо.

Моя грудь сжимается от ее нежности. Я чувствую себя в безопасности, хотя чувства, которые вызывает во мне Молли, совсем не безопасны.

Жизнь так часто причиняла мне боль, что я потерял счет. И вот я здесь, открываюсь так, словно у меня нет ничего, что можно потерять.

Моя спина болит от напряжения. Я немного прижимаюсь к Молли. Мне нужно ее тепло. Запах ее кожи и чистый вкус ее рта.

Мы молчим несколько мгновений, оба тяжело дышим.

– Кэш? – наконец спрашивает она.

– Да?

– Можешь развязать мне запястья? У меня руки затекли.

Моя грудь снова сжимается.

– Прости.

– Не извиняйся. Мне понравилось.

Я делаю, как она просит, разматываю ремень. Ужасаюсь, когда вижу красные следы на коже, и осторожно массирую ей руки.

– Больно?

– Немного. Но ты делаешь мне приятно.

– Ты должна была сказать.

– Я не хотела ничего говорить, потому что мне нравилось. – Она обнимает меня за шею и притягивает к себе для поцелуя. – Это было идеально.

Ты идеальна. Я влюбился в тебя и хочу знать, что могу сделать, чтобы ты осталась.

Я слишком близок к тому, чтобы признаться в том, в чем не должен. Не здесь. Не сейчас, пока я еще внутри ее.

Поэтому я медленно выхожу. Сперма вытекает, покрывая наши ноги липкой теплотой. Не помню, когда я в последний раз обходился без презерватива. Я забыл, какой секс без него грязный.

Какой горячий.

– Я все уберу. Подожди минутку.

Когда я встаю на колени и выпрямляюсь, то вижу, что бедра Молли блестят от моей спермы. Она вытекает из ее киски жемчужной струйкой.

Молли покрыта мной, ее красивые груди поднимаются и опускаются. Мы встречаемся взглядами.

Что-то дикое просыпается во мне. Желание обладать этой женщиной. Заявить на нее права каким-то первобытным способом.

Поэтому вместо того, чтобы сделать то, что должен – пойти в ванную за теплой мочалкой, – я наклоняюсь и собираю сперму двумя пальцами. Затем смотрю Молли в глаза и возвращаю сперму обратно в нее.

Ее взгляд становится тяжелым, когда я начинаю трахать ее пальцами, доводя до грани. Дыхание учащается, брови изгибаются вверх.

– Скажи мне остановиться, – рычу я.

Но она лишь качает головой и подается вперед, насаживаясь на мои пальцы. Ее рука находит мое запястье, и я позволяю ей направлять меня.

Она прикусывает губу, ее киска пульсирует вокруг моих пальцев.

– Ты кончишь еще раз?

– Я не… я никогда не кончаю дважды подряд. Но сейчас… я близка.

Что, черт возьми, мы делаем? Что это за сумасшедшая игра?

Мне это нравится.

Я хочу, чтобы так было каждую ночь.

Я хочу, чтобы Молли была в моей постели каждую ночь, моя сперма – у нее во рту, между ног, на коже.

Через минуту она дрожит.

Я провожу рукой по ее телу.

– Милая, тебе холодно?

– Немного.

– Может, примем душ?

Ее глаза загораются.

– Только если ты будешь со мной.

* * *

Позже, после того как мы помылись и вернулись в постель, начинает идти дождь.

Сначала он тихий. Моросит. Затем становится сильнее, стучит по жестяной крыше, звук напоминает успокаивающий, раскатистый гром.

– Как колыбельная, – сонно говорит Молли.

Она обнажена, прижимается ко мне спиной. Мы лежим на боку. Моя рука обнимает ее талию. Ягодицы Молли касаются моего члена. Я утыкаюсь носом ей в шею, вдыхаю запах ее кожи. Я бы с легкостью повторил, но знаю, что Молли нужно отдохнуть.

– Спи, милая. – Я целую ее в затылок.

Она сжимает мое предплечье.

– Спокойной ночи, Кэш.

– Спокойной ночи, ковбойша.

Я слышу улыбку в ее голосе, когда она говорит:

– Мне это прозвище больше нравится.

– Может, поспим немного подольше, а? – спрашиваю я. – Я знаю, я обещал отвезти тебя домой пораньше, но, если честно, я бы хотел, чтобы ты осталась.

Молли замирает.

– Кэш Риверс хочет поспать подольше?

– Немного, – говорю я с усмешкой. – Будильник ставить не буду. Но предупреждаю: я, скорее всего, проснусь рано.

24

Молли

Завтрак в постель

Я просыпаюсь с болью в теле и с запахом Кэша на коже.

Аромат его геля для душа повсюду. Пряча лицо в подушку, вдыхаю запах его стирального порошка.

Для такого развратного парня с грязной работой Кэш содержит свой дом в идеальной чистоте. Как будто недостаточно того, что он носит шляпы, заботлив и у него красивое, атлетичное, невероятно привлекательное тело, так он еще и живет как нормальный человек. У него есть настоящие интересы, и его дом выглядит обустроенным. Я была у Палмера несколько раз. Пусть его квартира находится в хорошем районе Далласа, она стерильна – от дорогой, но безликой мебели, которой никто не пользуется, до пустых полок в гостиной.

Дом Кэша уютный. Комфортный. В нем чувствуется жизнь.

Мне это нравится.

Окно напротив открыто. Еще рано, свет едва забрезжил. Дождь прекратился, и теперь в комнату задувает прохладный, свежий ветерок. Мое сердце замирает от мысли, что осень наконец наступила.

Каким-то образом мы с Кэшем все еще лежим в обнимку.

Каким-то образом я все еще возбуждена, несмотря на пару эпических оргазмов, которые он подарил мне прошлой ночью.

В иной ситуации я пережила бы приступ паники. Я стараюсь никогда не задерживаться у парня. При пробуждении может быть неловко, и никому не нравится «позорный утренний подъем». Обычно я предпочитаю переспать и уйти.

Но Кэш четко дал понять, что хочет, чтобы я осталась. И, да, тот факт, что он подрался из-за меня, заставляет поверить, что я…

Желанна. Обожаема. С Кэшем я в безопасности, как бы странно это ни звучало.

И все-таки, что я теряю, проведя ночь в хижине Кэша? Если станет неловко, боль будет