Дикие сердца - Джессика Питерсон

Почему бы не поразвлечься немного?

Почему бы не попробовать что-то новое, будь то минет в машине или идея начать свою собственную жизнь?

Я наблюдаю, как Молли убирает пряди волос с лица. Затем она вытаскивает мой член через прорезь в трусах и сдавливает его, на этот раз сильнее, быстрее. Все мое тело сжимается.

Она смотрит мне в глаза. Ухмыляется и говорит:

– Следи за дорогой. Не убей нас.

Черт возьми, девочка, это ты меня убиваешь.

Одной рукой держу руль, другую кладу на затылок Молли.

– Меньше разговаривай, милая.

– Я ненавижу, когда мне говорят, что делать.

– Тогда ты будешь меня ненавидеть.

Я давлю, силясь наклонить ее. Плечи Молли трясутся от смеха. Я веду себя грубо, даже вульгарно, обращаясь с ней так. Но, похоже, Молли это не беспокоит. Передо мной проносятся звезды, когда она открывает рот и лижет головку, жадно ласкает ее языком.

– О, милая, – стону я.

Слава богу, дорога пуста. Боже, храни Техас и его просторы.

Молли заглатывает головку. Я с силой ударяю ладонью о руль.

Она сосет сильнее. Берет глубже.

Я откидываюсь на подголовник, жар пробегает по венам. Тяжесть собирается между ног, когда Молли начинает двигать головой и рукой в такт.

– Ты сосешь мой член так, будто обожаешь это делать, – выдыхаю я. – Мне нравится смотреть на тебя. Ты прекрасна. Ты, черт возьми…

Она берет глубже. Головка упирается ей в горло, и мои бедра содрогаются.

– Ты так меня завела, что я долго не продержусь. Посмотри на меня.

Но Молли, будучи Молли, не слушается. Она продолжает двигать головой.

Поэтому я хватаю ее за подбородок.

– Смотри на меня.

Ее карие глаза сверкают в свете приборной панели.

– Ты кончила мне в рот, и я хочу кончить тебе. Если это проблема, остановись сейчас же.

Я знал, что Молли не шутит. Она возвращается к моему члену и глотает его так глубоко, что он оказывается у нее в горле. Я двигаю бедрами. Она давится, но не останавливается.

Ее готовность подойти к грани боли.

Ее смелость.

Ее волшебный, черт возьми, язык.

Все это сводит меня с ума. Мои яйца сжимаются, и жар пробегает по члену. Молли стонет, когда моя сперма попадает ей в рот.

И, черт, как же я кончаю. Как будто не кончал годами, так долго и сильно. Дрожь пробегает по телу, вырывая крик. Живот сжимается, колени подкашиваются.

Я, черт возьми, наслаждаюсь каждой секундой.

– Покажи, как хорошо ты можешь проглотить, – выдыхаю я. – До последней капли, Молли. Не смей, черт возьми, останавливаться.

Я не знаю, как мне удается удержать нас на дороге, но мы все еще целы и невредимы, когда Молли выпрямляется. Она облизывает губы.

– То, как я глотаю, соответствует твоим стандартам?

Я не могу дышать.

Не могу думать.

Я просто хватаю ее за шею и тяну к себе для поцелуя. С трудом возвращаюсь к дороге.

– Да, милая. Ты… черт возьми, хороша в этом.

Она ухмыляется.

– Спасибо.

Она пытается отодвинуться на пассажирское сиденье, но я хватаю ее за колено.

– Нет уж. Ты останешься там, где сидишь. Тебе что-нибудь нужно в Новом Доме?

Молли моргает.

– Что? Почему?

– Думаешь, после такого минета я отпущу тебя? Ты спишь со мной сегодня.

Она снова моргает, на ее губах появляется легкая улыбка.

– Да, сэр.

Я стону.

– Тебе это правда нравится, да? – спрашивает она. – Когда тебя называют сэр.

– Когда это делаешь ты.

– Запомню.

Она делает это специально – замечает то, что мне нравится и не нравится, – хочет доставить мне удовольствие. Это заставляет мое сердце биться чаще.

Я хочу доставить ей удовольствие.

Мне нравится эта девушка. Это не будет какой-то глупой интрижкой. Не для меня.

Означают ли слова Молли, что наш секс запомнится и ей?

Я сворачиваю на ранчо. Ветер дует в окно, развевая хвостик Молли. Она тянется к ручке стерео и увеличивает громкость радио. Теперь поет Триша Йервуд.

Молли подпевает. Видя ее улыбку, закрытые глаза и то, как она увлечена одной из моих любимых песен, я чувствую, что задыхаюсь. Она прикусывает нижнюю губу после окончания припева и покачивает бедрами в такт музыке. Ее длинные обнаженные ноги кажутся бесконечными в темноте.

Я обхватываю рукой ее мягкое бедро. Она бросает на меня взгляд, и я проскальзываю двумя пальцами под юбку. Дыхание Молли учащается. Я жму на газ. Мы подпрыгиваем на грунтовой дороге под пение Триши.

Молли говорит, что ей нужно захватить раствор для контактных линз в Новом Доме. После того как она пообещала не брать ничего лишнего – никаких юбок и топов, – я подъезжаю к входной двери. Пока Молли у меня, она либо голая, либо в моей одежде.

Она быстро забегает в дом и выходит через несколько минут с небольшим косметическим чемоданчиком, прыгает в пикап, и я сворачиваю с подъездной дорожки.

После небольшой паузы, длившейся вечность, я паркуюсь на траве рядом с домом и выключаю зажигание. Ночные звуки ранчо наполняют тишину: сверчки, шум деревьев на ветру.

– Кэш? – спрашивает Молли.

Я распахиваю дверь.

– Да?

– Что скажут ребята, когда узнают, что я здесь ночевала?

Ребята – это люди, которые живут и работают на ранчо Лаки. Она боится, что они начнут думать о ней хуже. Может, они сочтут, что она переспала со мной, чтобы что-то получить.

Или я переспал с ней, чтобы что-то получить. А именно – ранчо.

– Если кто-то что-то скажет, я с ними разберусь. – Я выпрыгиваю из пикапа и протягиваю руку.

Она наклоняет голову и смотрит на меня.

– Тебе легко говорить. Тебя все уважают.

– Тебя тоже все уважают. Ты заслужила это, работая, как проклятая.

– А теперь я потеряю это уважение, трахнувшись со своим управляющим.

Мои губы дергаются.

– Обещаю, это стоит того.

– Ответ в твоем стиле.

– Слушай, я понимаю, почему ты волнуешься. Двойные стандарты и все такое. Но люди здесь – я бы не сказал, что они не любопытны, но они знают, что не стоит соваться в чужую жизнь. Я отвезу тебя домой до рассвета. Договорились? Никто тебя не увидит.

– А если увидят?

– Для этого и нужен дробовик. Давай. – Я приглашаю ее выйти из машины.

– Никаких дробовиков. – Молли берет меня за руку. – Но я согласна приехать пораньше домой.

– Договорились.

Я не отпускаю ее ладонь, пока мы поднимаемся по ступенькам. Молли слегка сжимает пальцы, и мое сердце начинает биться сильнее.

Дверь не заперта. Сегодня ночью я запру ее впервые за долгое время. Не хочу никаких