Дикие сердца - Джессика Питерсон

– У меня действительно миллион дел.

– Пусть я буду всеми этими делами.

Он смеется, низкий рокот в груди.

– Ты злодейка.

– Ты искушен.

– Черт, да, я искушен. – Он проводит большим пальцем по моим губам. – Это просто… будто новая территория для меня. Трудно отпустить.

У меня сжимается сердце от его искренности.

– Ранчо вполне справлялось, когда ты ушел пораньше, чтобы позаботиться обо мне. Сколько раз мне нужно доказывать, что я никогда не дам тебе упасть лицом в грязь? – Я поднимаю мизинец. – Ты сказал, что будешь заботиться обо мне. Обещаю, что я тоже буду заботиться о тебе.

Он смотрит на мой мизинец и моргает. На мгновение я боюсь, что перешла какую-то черту. Я слишком мила. Слишком уязвима.

Я прошу слишком многого.

Но затем Кэш сцепляет свой широкий мизинец с моим.

– Хорошо.

Простые слова, но они кажутся значимыми. Для такого ответственного и внимательного человека, как Кэш, это большой шаг – прогулять работу. Еще больший шаг – прогулять ее со мной.

От этой мысли у меня в груди зарождается горячее чувство.

– Что я скажу, когда люди спросят, где мы? – Он кладет руки мне на бедра и аккуратно выходит из меня. – Я знаю, что ты переживаешь, что они подумают.

Я смотрю, как он поправляет штаны, затем тянется за моей футболкой и надевает ее мне на голову.

– Я волнуюсь. Но, наверное, немного меньше, зная, что мы теперь вместе? Может, мы просто скажем, что работаем вдвоем, и на этом все. Например, занимаемся ранчо, логистикой. Планированием в целом.

Он смотрит на меня.

– Я и правда хотел бы об этом поговорить.

У меня сжимается живот. Я тоже хочу об этом поговорить. Но правда в том, что я не знаю, какие у меня планы на ранчо Лаки.

Когда я сюда приехала, то просто хотела получить свои деньги и убраться из Хартсвилла. Я планировала продать ранчо как можно скорее.

Но теперь эта идея не кажется мне хорошей. Совсем. А поэтому мне нужно… что, собственно? Если я захочу оставить ранчо себе, моя жизнь изменится полностью. Я могла бы жить в Далласе и оставить Кэша заботиться о земле. Но это тоже не кажется мне правильным.

Может быть, потому что я тоже хочу управлять ранчо. Не вместо Кэша, а рядом с ним. Мы действительно отличная команда.

Но эту команду можно легко разрушить сексом, которым мы только что занимались. Что, если между нами возникнет недопонимание? Что, если в итоге Кэш уйдет от меня?

Что, если он разобьет мне сердце?

– У нас есть время, – мягко говорит Кэш. – Весь день, если уж на то пошло.

Я фыркаю.

– Ты действительно хорош в этом.

– В чем?

– В чтении мыслей. – Я кладу руки ему на плечи.

Он помогает мне слезть со столешницы, все еще держа руки на моих бедрах.

– Я просто внимателен.

Липкая жидкость стекает по внутренней стороне ноги. Мой взгляд падает на синяки на запястьях. Укус на плече саднит.

Этот мужчина меня уничтожает. Он заявляет на меня права так, что я не могу не думать о нем. При каждом шаге. Каждом вздохе.

Меня охватывает желание заплакать. Не потому, что расстроена, а потому, что поглощена его пристальным вниманием.

Чувства, которые Кэш во мне вызывает, сильные и яркие, и это пугает. Я понимаю, что переступила какую-то черту, сошла с какого-то утеса, даже не осознавая этого.

И я знаю, что уже поздно отступать, потому что последнее, чего я хочу, – это принять разумное, безопасное решение – уйти.

Я поворачиваюсь обратно к плите и зажигаю конфорку. Мне не нужно спрашивать Кэша, хочет ли он сыр в омлет или острый соус на тарелке. Ему не нужно спрашивать меня, хочу ли я сливки и сахар в кофе.

Мы знаем друг друга.

Мне нравится знать каждую мелочь о Кэше.

Я улыбаюсь.

– Я люблю это.

25

Кэш

Чудесный бардак

Мы в ванной, и, кажется, я влюбился в Молли.

Это произошло внезапно. Или, может быть, это происходило всю последнюю неделю, но нужно было напустить немного пузырей и хорошенько посмеяться, чтобы осознать.

Она сидит у меня на коленях, повернувшись ко мне лицом. Вода горячая. Маленькие горки пены плавают на поверхности, покрывают кожу нежными клочками. Молли настояла на пузырях, и моя девочка получила что хотела.

Но я, как взрослый мужчина, не покупаю пену для ванны. Так что пришлось выдавить немного геля для душа под струю воды. Это сработало даже слишком хорошо, и теперь мы окружены пузырями.

Так много чертовых пузырей.

Я отмахиваюсь от них.

– Чувствую себя пятилетним.

– И что в этом плохого?

– Потому что они повсюду. – Я смотрю на пол, который тоже покрыт пеной. – И это нелепо.

Молли улыбается, обнимает меня за шею и прижимается грудью к моей груди.

– Жаль, что тебе не нравится бардак и нелепости, потому что я их люблю.

Мы занимались сексом пять тысяч раз на этой неделе, последний раз был двадцать минут назад в постели (мы пропустили выступление «Фриски Виски» в «Гремучнике» в прошлую пятницу). Но мой член все равно подрагивает.

Прикасаться к этой девушке, заниматься с ней сексом – все это только усиливает голод. Потому что именно так это чувствуется – как физический голод, который я могу утолить, только находясь внутри ее, рядом с ней.

С ней.

Что, если она не захочет снова остаться на ночь? Впрочем, она спала здесь каждую ночь с тех пор, как я привез ее домой из «Гремучника» в прошлую пятницу. Мы придумали отличную систему: я тайком привожу ее сюда примерно через час после ужина. Хорошо, что сейчас темнеет раньше, и, насколько я могу судить, нас никто не видел.

Как только мы переступаем порог, то начинаем срывать друг с друга одежду. Затем либо принимаем ванну, либо идем в постель, где Молли часто достает ноутбук, пока я пытаюсь не трогать ее ногу, как похотливый пес.

Мне нравится смотреть, как она работает. Она внимательна, усердна и невероятно талантлива. Меня восхищают ее дизайнерские идеи. Приятно, когда она спрашивает мое мнение по разным вопросам – от возможной коллекции более функциональных сапог для верховой езды и работы на ранчо до дизайна сайта «Беллами Брукс». Это заставляет меня чувствовать, что она ценит меня не только за мои шляпы.

Хотя и эту часть меня она ценит достаточно.

Я хватаю ее за