Дикие сердца - Джессика Питерсон

Но, слушая ровное дыхание Кэша позади, ощущая его теплое, крепкое тело, я вдруг понимаю, что хочу остаться.

О боже, я хочу остаться на ранчо?

Даже если бы я захотела, смогла бы? А как же мама? И «Беллами Брукс»? Уилер не сможет все время работать за двоих. Вся моя жизнь в Далласе.

Но внезапно у меня появилась жизнь и здесь. И как бы я ни любила город…

Я думаю, что влюбляюсь и в деревню.

С другой стороны, это может быть связано с потрясающим сексом и невероятно привлекательным мужчиной рядом со мной. Но только ли из-за этого мне так нравится жизнь на ранчо? Здесь всегда есть люди рядом. Люди, которым не все равно, которые думают о правильных вещах: семье, природе, друг о друге и о земле.

Мне нравится моя жизнь в Далласе. Но хотя это и большой город, и людей там много, я не чувствую такой связи с ними, как с Пэтси, Уайеттом или даже Эллой. В Далласе все куда-то спешат.

Здесь мы собираемся за столом три раза в день. Едим настоящую еду. Работаем руками, а не сидим целый день перед экраном. Жара невыносима, но видеть, как солнце встает над холмами, стоит усилий и пота. Связь с природой – то, ради чего хочется жить.

Я понимаю, что имела в виду Джен, когда сказала, что жизнь в маленьком городке более живая. Здесь есть настоящее чувство общности, семьи, которого мне, кажется, не хватает в Далласе.

Я скучаю по маме. Скучаю по шопингу и по своей постели.

Но буду ли я скучать и по этому? Сложно не прикипеть. Я сплю в постели мужчины, знающего, чего он хочет. Мужчины, который ставит людей, которых любит, превыше всего. Окна открыты, домашний завтрак вот-вот появится.

Пэтси наверняка наполнила холодильник едой, но мне нравится идея приготовить завтрак в постель для Кэша. Вчера мы легли поздно. И да, я думаю, что приготовить ему омлет – это самое меньшее, что я могу сделать. Он защищал мою честь, словно какой-то старомодный персонаж Клинта Иствуда из вестерна.

Может быть, если я приготовлю Кэшу завтрак, мне удастся убедить его провести со мной в постели все утро. Я точно хочу заняться сексом еще раз. И я уверена, что Кэшу не помешает выходной.

Он поворачивает голову на подушке так, что смотрит на меня. Я замираю, надеясь, что не разбудила его, но он продолжает дышать ровно и глубоко, его лицо безмятежно во сне.

Не могу поверить, что проснулась раньше его. И в то же время – почему нет?

Этот человек вымотан. Честно говоря, когда он в последний раз высыпался?

Рассматривая его в утреннем свете, я замечаю веснушки. Они усеивают его нос и щеки, а несколько темных разбросаны по шее.

Я сдерживаю желание провести пальцем по этим маленьким узорам.

Мой пульс учащается. Я не помню, когда в последний раз хотела задержаться в постели мужчины. И тем более – нежиться в ней. Но вот я здесь, и мне не терпится подарить Кэшу теплоту, которую я чувствую в груди.

Это так плохо?

Этот вопрос заставляет меня задуматься о папе. Он запретил себе проявлять слабость.

Должно быть, это то, о чем он больше всего сожалел.

В глубине души вспыхивает озарение. Догадка – как части пазла, складывающиеся вместе.

Папа не хотел, чтобы я испытывала нечто подобное. И человек, который помог мне раскрыться, который научил меня не избегать уязвимости, не кто иной, как Кэш Риверс.

Неужели папа специально свел нас вместе, зная, что мы будем полезны друг другу?

Нет, конечно. Это смешно.

Отбросив эту нелепую идею, я выскальзываю из кровати и иду в ванную. Включаю свет и чуть не вскрикиваю, увидев синяки на запястьях.

Вчера вечером Кэш связал меня своим ремнем. Было больно, но потрясающе.

Я чищу зубы щеткой, которую взяла с собой из Нового Дома. Вчера я забыла вынуть контактные линзы, и глаза немного жжет. Глупо, конечно, но как я могла не уснуть, когда Кэш обнимал меня, а дождь стучал по жестяной крыше?

Я крадусь обратно в спальню и достаю из комода чистую белую футболку.

Она пахнет Кэшем. Надеваю, а затем ищу свое белье. Я помню, что Кэш положил его в задний карман джинсов, но в полумраке не могу их найти. К счастью, его футболка закрывает мою попу, поэтому я на цыпочках выхожу из комнаты, аккуратно прикрыв за собой дверь.

Так как Кэш – реальный человек, то и у него в холодильнике, конечно же, есть реальная еда. Что довольно удивительно, учитывая, что Пэтси готовит ему всю неделю. Я нахожу яйца, сыр и банку соуса сальса, а также сливки и масло. Сначала я вожусь с кофейником, а затем нахожу сковородку и приступаю к приготовлению острых омлетов.

Я наблюдаю, как небо светлеет в окне над раковиной, наполняя хижину мягким янтарным светом. Кофейник булькает, наполняя комнату восхитительным ароматом. Я отпираю входную дверь и оставляю ее открытой, обнаружив перед ней сетку, позволяющую чудесному ветерку проникать в дом.

Растопив слишком много масла в старой чугунной сковороде, я задумываюсь, была ли я когда-нибудь счастливее, или это просто какое-то особое состояние после секса. Я устала, и между ног появляется легкая боль при каждом движении. Напоминание о том, как… тщательно Кэш все делал.

Я краснею, вспоминая, как он прикасался ко мне там после секса. То, что он сделал, было непристойным. И несколько странным.

И таким, черт возьми, горячим, что я сжимаю бедра, вспоминая об этом. Я никогда не была с кем-то, кто… застолбил бы меня так за собой, наверное. Все ковбои такие собственники? Или это только Кэш?

Или Кэш ведет себя так только со мной?

Внутри все переворачивается, подобно омлету, который я верчу на сковороде. Кэш творит хаос. Он превращает меня в другого человека. Или, может быть, я всегда была такой, просто не замечала под слоями обид и ложных историй, которые придумывала, чтобы скрыть боль.

Сквозь сетчатую дверь доносится щебет птиц. Я перекладываю первый омлет на тарелку, когда сзади раздается голос:

– Красивая футболка.

Обернувшись, я вижу Кэша, стоящего на пороге кухни, он держится за деревянную балку, протянувшуюся вдоль низкого потолка. На нем коричневые спортивные штаны Carhartt и ничего больше. Его щетина необычно густая, а волосы заправлены за уши.

С руками, поднятыми над головой, его торс кажется огромным.

И как я не