Не женское дело. Хозяйка мебельной фабрики 3 - Дия Семина

— Ах, такие, да, конечно, я знаю эту мастерскую.

— Как чудесно, если у вас есть час свободного времени, не смогли бы вы взять эти работы, сопроводить мою бесценную подругу в мастерскую и сделать заказ на хотя бы десять, а лучше по двадцать рам на каждую картину, счёт привезёт мне Виолетта, не тратьтесь, это дело магазина, так что оплатим сами. Но ваш художественный вкус поможет подобрать достойное оформление, на это и рассчитываю. Мы их повесим здесь и будем продавать, как декор в интерьере.

Модест засиял.

Целый час, и совместное, такое важное дело с Виолеттой, которая от смущения так и молчит, стесняясь меня, как бывшей возлюбленной графа. Словно сама забыла, что только что спрашивала, как это быть в одной постели с любимым мужчиной.

Я с трудом выпроводила влюблённых и с облегчением вздохнула. Кажется, наша Летти удачно пристроена, потому что я не припомню других невест, кто был бы хоть вполовину также красив, как наша смущённая баронесса фон Розен. Уж она самая настоящая, а не поддельная. Как принцесса на горошине, и я уже вижу, что лучшей жены Модест себе не найдёт. Она нежная, ответственная, трудолюбивая и такая же на всю голову творческая, как наш молодой граф Орлов. Идеальная пара.

А я заслужила чай и кусочек восхитительного пирога из кафе напротив. Но стоило двери закрыться за Модестом, как вошёл претендент на должность продавца, и мне пришлось на время забыть о личном, и окунуться с головой в деловые заботы. И как же это хорошо, скажу я вам…

Ничто так не ставит разум на место, как деловой процесс…

С этой минуты я снова стала собой, руководителем, хозяйкой и всё же во всей дневной рутине нет-нет, да вдруг вспоминаю наше утро, нашу негу и то, что сегодня произошло. Если бы не слова мужа о сыне, я бы не решилась…

Но он зажёг во мне материнский инстинкт, и я не успела испугаться, а теперь несказанно этому рада.

Глава 36. Ссыльный

Жизнь вдруг изменилась, да так, что показалось, я снова очнулась в какой-то иной реальности, вроде бы всё так же, но всё равно иначе. Словно атмосфера стала более чистой и свежей. Виолетта пропадала где-то с Модестом до самого вечера. И я ей ни слова не сказала, только забрала счёт на рамки и попросила не терять до времени голову.

Она покраснела и прошептала, видимо, чтобы не сглазить и не спугнуть удачу:

— В среду иду на ужин в особняк Орловых, в любой другой ситуации я бы попросила тебя составить мне компанию, но не могу.

— И я тебе за это очень благодарна. Мне там не место, сама понимаешь, и отношение к тебе собьётся, если я буду рядом. Поезжай одна, в этом нет ничего предосудительного.

— Спасибо тебе, ты моя самая близкая подруга, сестра, всё понимаешь…

Мы обнялись и продолжили примерять наряды, какие уже доставили из салона.

Я себе очень нравлюсь, но Виолетта сияет. Это её первое купленное платье, какое она подбирала сама, и подгонку делала профессиональная портниха, а ей осталось только одеться и покрутиться перед зеркалом, вздыхая от восторга и сияя улыбкой.

— В этом наряде и поезжай в гости к жениху…

— Он мне пока не жених…

Летти снова смутилась и порозовела.

— Если пригласил знакомиться с родителями, значит, уже в шаге от этого события. Он решился, только ты будь чуточку увереннее, не красней каждый раз, когда речь заходит о тебе.

— Постараюсь, но не обещаю. Боже мой, я и во сне не могла бы подумать, что стану графиней…

— Кто, если не ты?

— Я? Не шути надо мной, я нищенка, без достойного образования, и у меня весьма посредственные манеры, даже наша Ия Максимовна намного элегантнее… Но как бы мне хотелось, чтобы графиня закрыла на мои ужасные недостатки глаза и приняла как пару для Модеста, я всё для этого готова сделать!

Я лишь покачала головой. Всё хорошо, но эта жажда принижать собственное достоинство и желание понравиться, Виолетту и подводит, но она со временем научится держать себя, очень на это надеюсь.

Счастливая Виолетта убежала к себе, снова собираться в магазин. Вчера был стекольщик, сегодня нам привезут вывеску, нужно расставить цветы, ещё раз оформить обновлённую витрину и конца-края этим делам нет. Потом привезут ковры от нового партнёра, и их тоже нужно красиво подать. Это как раз дело для талантливой художницы, пусть руководит процессом, пока не стала графиней, мы её продолжим эксплуатировать на всю катушку.

Закончив с примерками нарядов, погружаюсь в очередную рутину дел. Сейчас, например, незапланированный выбор стежка на ватине, вчера вечером управляющий привёз образцы, чтобы я выбрала и распределила, для каких изделий, как прошивать льняную вату, пришлось делать заметки для каждого кусочка. Но качество мне очень понравилось. Новую партию кресел уже запускаем чисто на нашем сырье, как подумаю, так мурашки по спине…

— Ох, а что будет, когда мы затеем новый проект бытового супермаркета. Да я с ума сойду, от всех приготовлений.

Осознала, но поняла, что никуда с этой дроги мне не свернуть, потому что Наташа одна не справится, у Марка Юрьевича других дел полно, а Савелий…

Савелий к вечеру принёс нам самые неожиданные новости, мы их и не ждали, потому что политические баталии прошли стороной, а теперь красной нитью протянулись через нашу семью.

— Ярослава Александровича ссылают…

— Это князя? Дядю Григория Васильевича? — переспросил Иван Петрович, не поверив своим ушам, неужели такого человека можно лишить статуса, он же как памятник, казался недосягаемым.

Савелий кивнул и со знанием дела продолжил новость, какую в газетах никогда не опубликуют:

— По совокупности обвинений, будь он простым человеком, то каторгу бы себе обеспечил, и за меньшее ссылают. Но его определили в мужской монастырь, без права апелляции и помилования. Опасны его мысли и действия, а ещё заразны для неокрепших умов.

— Но, а дальше-то, что будет? На нас как это отразится? — спрашиваю мужа, потому что от новостей вдруг немного повеяло холодом, неприятные ощущения, даже не смогла объяснить, откуда взялось это непростое предчувствие.

— Вот об этом я и хочу с вами поговорить наедине. С завтрашнего дня я поступаю на стажировку по изучению местной юриспруденции, натаскивать меня по законам будет очень уважаемый профессор, это по личной просьбе князя Григория