Следы на стекле - Олич Кода

— А где ты был вчера? — Я поднимаю взгляд. — А в четверг где ты был, а, Сев? Чё вообще случилось? Ты же не видел их? Я же тебя домой пихнул! Или ты их видел? Видел, или не видел, Сева, не выбешивай!..

Трое суток, вернее три ночи и два дня, не считая сегодняшний, я ощущал, как разъезжается и скрипит шифером моя дырявая крыша. В среду вечером, вернее, уже ночером, когда нас прервали в подъезде, я первым засёк, кто в него вошёл. И, быстро сориентировавшись, что Севе это лицезреть, если не сказать матом, вовсе не обязательно, что-то наплёл ему про соседей, и, пока они поднимались, практически насильно втиснул его в квартиру.

Но я не был уверен, что он не наткнётся на них позже… Утром, например.

— Я соседа на площадке встретил, — подтверждая мои худшие догадки, наконец-то сознаётся Сева. — С утра перед школой. Он похвастался. Даже фото её показал… у себя в постели.

— Ублюдочный Сквидвард, — шепчу я. А ещё через секунду резко переключаюсь: — Да лан, Сев, ты забей! Я ваще сразу понял, что она из этих… не то леди, не то ляди, знаешь… И ваще, у тебя ж Натаха…

Звучит как издёвка, Сева усмехается.

— Пойдём ща, отожжём? — не сдаюсь я. — Вдарим рок в этой дыре?! Спорим, с тремя замучу сегодня? Одновременно. Спорим, Сев?! — Подзадоривая, я почти силком вытаскиваю его в длинную кишку коридора. — Ща, найду только не самого стрёмного крокодила… — Вытянувшись, как жираф, пытаюсь высмотреть в вывалившейся из комнаты и бредущей в нашу сторону хохочущей компании первую жертву.

Но тут мой настрой перебивает одно внезапное явление.

Глава 38

Женя

Если бы я только знала, куда меня притащит Валентин...

Я была не готова идти туда. Три дня подряд я только и делала, что плакала. Мои глаза опухли, измотанное болезнью лицо осунулось и посерело, волосы превратились в паклю, а одежда испачкалась и вся вымокла от дождя и пота. Должно быть, я выглядела, как потасканная девка, когда Валентин заволок меня внутрь.

Внутрь шикарного, раздутого от чьей-то беззаботности и драйва коттеджа, оглушившего нас не столько громкой музыкой и зажимавшейся прямо у порога парочкой, сколько всеобщим вниманием, прикованным к нам.

— Оо, какие люди! — Подскочившая из толпы именинница чмокает Валентина в щёку и брезгливо отшатывается от меня. — Не думала, что вы придёте… вместе.

Она многозначительно улыбается Артёму и Алексу, а те, глядя на нас, застыли в окружении расфуфыренных красоток, судя по всему, на полпути забывших, куда они направляются.

— Кстати, Валёчек, ты же знаешь условия!.. — успеваю различить я, прежде чем меня сгребают под локоть, практически обездвиживают захватом и холодно и довольно жёстко ударяют губами в губы.

А потом ещё раз, но уже продолжительнее, чуть менее болезненно и мягко.

А потом снова…

Странно, но я не нахожу в себе сил, что предотвратить это. Их просто нет. Во мне вообще ничего не осталось.

Ни энергии, ни каких-либо эмоций.

Наверное, если бы меня сейчас изощрённо убивали, я бы даже не рыпалась и просто равнодушно подавала инструменты.

Впрочем, это он и делает. Валентин меня убивает.

Медленно. Почти нежно.

На глазах у тех, кто был мне так дорог.

На глазах у парня, который должен был стать моим единственным.

В какой-то момент я ощущаю толчок. Не сильно церемонясь, Алекс чуть ли не между нами протискивается на выход.

— Сношаться на второй, если чё, крайняя комната слева.

Его острый, как осколок стекла, потемневший до полной черноты взгляд, едва чиркнув по Валентину, глубоко вонзается в меня. Мы стоим почти вплотную, и в расширившихся до размеров вселенной зрачках я различаю лишь необъятную, сокрушительную ненависть.

— Без тебя разберёмся, — наконец слышится прямо над ухом.

И тут по лицу, которое я почему-то спешу сейчас запомнить, ползёт такая ухмылка, какой я никогда не знала прежде. Она пугает даже больше, чем этот убийственный взгляд, мгновенно переметнувшийся выше моей макушки.

Я опасаюсь, что они с Валентином сцепятся. И стою живым щитом между ними, наконец-то чувствуя, как разгоняется мой пульс, а в висках трещит от нарастающего напряжения.

Но ничего не происходит. Снова посмотрев мне в глаза, теперь с каким-то сожалением, или, возможно, отвращением, Алекс, как ни странно, отступает. Просто толкает дверь перед собой и выходит, даже не хлопнув ею, молча. И только тут я наконец вспоминаю, что кроме нас в этом мире есть ещё и Тёма.

Оборачиваюсь на него, но уже не обнаруживаю ни его самого, ни Наташи. Все исчезли. Остался лишь странный, до сих пор не убравший с моего плеча руку и почему-то уже не грубый Валентин.

Только тут ко мне приходит осознание. И единственное, что мне нужно, жизненно необходимо теперь — это срочно увидеть моего милого «потрёпанного мишку», поговорить с ним! Срочно!

Вот уж кто не заслуживает того, что здесь произошло!

Я не хотела, чтобы так получилось. Не хотела обманывать Артёма, делать ему больно. И я спешу найти его в этом ужасном, полном безразличия и похоти доме. Выскальзываю из объятий Валентина, не слушаю его, кажется, пытающегося воспрепятствовать моему побегу, бегу наверх… По инерции заруливаю в одну из комнат, и, только надавив на ручку двери, понимаю, что это та самая, крайняя слева…

Артём с Наташей… Я замираю, различив её раздражённый голос сквозь громкие звуки музыки с первого.

— Да ты задолбал, Севастьянов! Ты вообще долго собираешься от меня бегать? У меня, если чё, типа днюха сегодня, а ты с утра где-то болтаешься, даже сам не подошёл ко мне ни разу! Девки уже ржут надо мной, что я всем отвечаю — хрен знает, где ты!.. Да хорош пить, урод!.. Если б я только знала, что ты из-за какого-то кошака так загрузишься, я б его собственными руками придушила!

— Себя сначала придуши.

— Что?! Ты ничего не попутал? Алкаш грёбаный! Чёрт, знала же, что у тебя гены… Хоть бы у друга своего чему поучился. Тот хоть не бухает… Да хватит, я говорю!!!

И тут я снова слышу удар. Не такой пронзительный и резкий, как в арке, скорее стук стекла о мебель. Но только успеваю попятиться назад, как дверь передо мной с размаху бахает, и из комнаты выскакивает Наташа, сбив и, кажется, даже не заметив меня, и направляется вниз.

Только цокот её каблуков утопает в громких басах под лестницей, я вхожу в комнату. Осторожно, неспеша.