Под знаком белой луны - Ольга Александровна Скоробогатова

— Сестричка Вам поможет. Пишите телефон. Руки у Вас целы. Только ссадины.

— Спасибо Вам. Только бы узнать, что с женой. Она была беременна.

— Если она была беременна, ее могли отправить в другую больницу, — предположил врач.

— А как мне узнать в какую?

— Вам нельзя много разговаривать. Попросите сестру, она Вам поможет.

Врач ушел, а сестра, взяв у Глеба листочек с телефоном, вышла вслед за ним. Глеб окликнул ее. Девушка прикрыла дверь и вернулась к нему.

— Вы что-то еще хотели?

— Понимаете, у меня родители в Ливии, мне бы им письмо написать, — Глеб на секунду замолчал, потом сказал: — Нет, не стоит их беспокоить. Позвоните по этому телефону, думаю, друг сможет мне помочь найти жену.

Сестра вышла из палаты, а Глеб закрыл глаза и стал вспоминать последние минуты перед аварией. Самое страшное, что он не помнил, что было с Ириной и тестем. Значит, он потерял сознание.

Помнил только, как машина крутилась по дороге, удар об отбойник и переворот. Потом все будто стерто…

В окно светило солнце, в палате было светло и жарко. Принесли завтрак, Глеб с отвращением поел. Его тошнило. Потом сестра сделала всем уколы и ушла, так и не сказав ему, дозвонилась ли Лёшке. Особенно неприятно было то, что он не мог повернуть голову. Болела не только голова, но и шея. Глеб попробовал прикоснуться к шее и обнаружил на ней корсет. «Вот почему он не мог посмотреть по сторонам! Может, от меня что-то скрывают?» — подумал он.

— Не дергай ошейник! — услышал Глеб.

— Кто Вы?

— Кто! Больной. Сосед по палате.

— А почему нельзя его трогать? — спросил Глеб.

— Видать, потянул шею, говорили, что ты вроде после аварии?

— Да.

— На всякий случай одели.

— На какой всякий? — удивился Глеб.

— Шея тоже может болеть, если ты башкой приложился или сдавило что…

— Но ведь рентген же есть!

— Не боись, рентген всем делают. Спроси у врача, что у тебя там. Завтра на обходе.

— А у тебя тоже такой?

— Нет. Мне уже сняли.

— А ты с чем тут лежишь?

— С сотрясением. Представляешь, шел себе на работу, поскользнулся на банановой кожуре и упал. Так об лестницу башкой треснулся, что потом две недели заикался! Хорошо, в шапке был меховой! А без шапки мозги бы со стен соскребали, — засмеялся сосед.

— Да уж, обхохочешься! — с горькой усмешкой сказал Глеб.

— Ты говорил, что не один в машине был? — поинтересовался сосед.

— С женой и тестем, — ответил Глеб.

— И ничего о них не знаешь?

— Нет. Жена должна была скоро родить. Ехали на юбилеи тестя и не доехали. Таксист-идиот попался, — Глеб помолчал, а потом добавил: — Да и тесть тоже. Попросил его быстрее ехать. В гололед!

— Да, дела!

— Если бы я сам за руль сел, было бы все по-другому! — тяжело вздохнув, сказал Глеб.

— И родни у тебя нет? Ты не обижайся, я же все слышал.

— Нет. Родители в Ливии работают. А жена, наверное, тоже в больнице.

— Ага! Если в больнице, то хорошо…

— Что ты хочешь сказать? — вздрогнув, спросил Глеб.

— Кто знает, может уже того… Не в больнице.

— Господи! — воскликнул Глеб. — Что же делать? Как узнать, где они! — об этом Глеб даже не подумал. При всей его нелюбви к жене он совершенно не хотел смерти Ирины. Да и тестя тоже! И как же их ребенок? Неужели он так и не родился?

— Да ладно с тестем! Вот жена и ребенок — это да! — сочувственно проговорил мужик.

— Хоть бы сестра пришла, сказала что-нибудь… Дело в том, что и друг мог уехать за кордон. Собирался он.

— А больше никого? Приятели там, сослуживцы?

— Не хочу. С сослуживцами у меня отношения плохие.

— Что так?

— Завидовали. Тесть-то мой в институте деканом был. Вот и шептались за спиной.

— Ну так хватятся декана-то!

— А толку? Он один живет, теща умерла в прошлом году. А у нас в квартире только я и жена. Никого нет.

— Да, тяжело тебе, мужик! Ко мне многие ходят. И жена, и дети, и сослуживцы. Гостинцы приносят. Тут на больничной еде ноги протянешь! Воруют эти повара по-черному!

— Я уже заметил. Каша была отвратительной! — улыбнулся Глеб.

В дверь постучали. Глеб подумал, что врачи и сестры обычно не стучат. Мужик замолчал, видно, задумался, кто может стучаться в дверь в такое время. Часы посещении у них в больнице были только в вечернее время.

— Можно? — услышал Глеб и похолодел, хотя в палате была слишком жарко. Это был голос Лёшкиной сестры! Только этого ему не хватало…

— Глеб! — кинулась к нему Ленка. — Что с тобой? Нам позвонила медсестра, и я сразу прилетела к тебе!

— А я тебя, собственно, не звал! — сказал Глеб. — Где твой брат?

— Он за границу уехал. В Ливию.

— Понятно. Ты можешь быть свободна. Я тебя не просил приходить ко мне!

— Я буду ухаживать за тобой, любимый! — поцеловав Глеба в щеку, сказала Ленка.

— Ты с ума что ли сошла? Какой я тебе любимый? — чуть не рухнув с кровати, закричал Глеб.

Дверь палаты с грохотом открылась, в палату въехала тележка с кардиографом, за которой вошла полная медсестра. Она строго посмотрела на Глеба и сказала:

— Пациент! Вам разговаривать-то нельзя, а Вы раскричались!

А это еще что за краля тут? Ну-ка, марш отсюда!

Ленка развернулась и нахально заявила:

— Сама убирайся! Мне разрешили за ним ухаживать!

Глеб закрыл глаза и понял, что влип по самые уши! Только Ленки тут не хватало постоянно! Он же ее терпеть не может. У него на нее аллергия!

— Извинись перед сестрой! — строго сказал Глеб Ленке. — И вообще, на кой ляд ты приперлась? Я тебя не звал. Мне был нужен твой брат!

— Я буду во всем тебе помогать.

— Ну да! — засмеялась медсестра. — И судно будешь подавать, а главное, мыть его потом.

Ленка поморщилась и тут же парировала:

— А для чего санитаркам зарплату платят?

— Так зачем тогда ты тут нужна? — заорала медсестра. Эта наглая девица вывела ее из себя! И так с утра с ног падаешь, а тут такая оторва заявилась и еще гонит из палаты! — Давай, красавица, шагай домой!

— Ты хотела мне помочь? — спросил Глеб у Ленки.

— Конечно! Я вся в твоем распоряжении, дорогой.

— Не называй меня так. Я женатый человек. Кстати, узнай, в какой больнице лежит моя жена. И тесть тоже!

— И как ты предлагаешь это сделать? — удивилась Ленка.

— Сядь на телефон и обзвони больницы. Фамилию мою знаешь?

— Я