Доктор в теле гнусной графини: и тебя вылечим... - Анна Кривенко

— Елена, вы же совершенно неглупая женщина и должны понимать, что я жажду исключительно вас, — заявил он, глядя мне пристально в глаза. — Я хотел бы… хотел бы получить ваше сердце. И я говорю об этом, не таясь. Думаю, вы и сами прекрасно понимаете, что мне нужно. Не стоит кривить душой. Просто примите моё предложение. Обещаю, вы не пожалеете.

Я крепко сжала зубы. Сейчас смотрела в его лицо и понимала, что этот человек безумен в своей жажде получить желаемое любой ценой.

— Зачем вам я? — не удержалась от вопроса.

Он хмыкнул.

— Ну как зачем? Зачем мужчина в расцвете сил жаждет заполучить хорошенькую женщину?

— Только не говорите мне о великой любви, Ульрих, — бросила я с презрением. — Я не верю в это. Когда любят — не идут на шантаж. Когда любят — не пытаются воздействовать силой. А вы делаете всё это. Так в чём же дело?

— Ах, простите! — всплеснул руками Ульрих. — Я не думал, что мои действия могут расцениваться вами именно так. Поверьте, я от чистого сердца желаю вам только добра. Однако вы должны понять, что хорошо вам будет только рядом со мной. Под моей защитой, под моим крылом вы обязательно будете счастливы. Как ни с кем! Только для этого вам нужно мне довериться и стать моей. Всё просто.

Я хмыкнула, хотя весело мне не было.

— А если я откажусь?

— О, — Ульрих приподнял брови, — это будет очень-очень печально. И я постараюсь сделать всё, чтобы вы не смогли отказаться.

— Что же именно? — мне ничего не оставалось, как продолжать расспросы, чтобы вывести его на чистую воду.

Лицо мужчины тут же потеряло расположение и сделалось чрезмерно серьёзным, даже угрожающим.

— У меня много способов воздействия, дорогая Елена. Если не захотите добровольно, я могу и связи подключить. Князь, например, во всём слушает меня и идёт навстречу всем моим просьбам…

— Князь не станет отдавать меня за вас! — парировала я возмущённо. — Он лично благословил мой брак с Юрием Александровичем Данилиным, так что правителя можете не приплетать!

Но Ульрих лишь цинично усмехнулся:

— Думаю, безутешная вдова графа Данилина-младшего будет отдана мне без особенных проблем, как объект, требующий непременной заботы…

Я вздрогнула и уставилась на посла в ужасе.

— Так это вы… — процедила сквозь зубы внезапно охрипшим голосом. — Это вы стреляли в моего мужа из арбалета и ранили его! Вы настоящий преступник!

Ульрих хохотнул.

— Елена, ну к чему эти громкие слова? Я не занимаюсь столь грязными делами. Для этого у меня есть подчинённые…

Он расхохотался, а я подскочила и выскочила прочь из гостиной.

Боже, а что, если прямо сейчас очередной убийца пытается проникнуть к Юрию Александровичу в комнату, чтобы завершить начатое⁈

Глава 45 Очевидная догадка…

У запертой двери комнаты оказался только Семён. Он стоял, будто стражник, охраняющий покой моего мужа.

Когда я приблизилась, сердце грохотало в груди. Страхи и подозрения роились в разуме, заставляя тело подрагивать.

— Семён, что случилось? — произнесла я, останавливаясь напротив и боясь услышать что-то ужасное.

Он посмотрел на меня серьёзно, и я заметила глубокую царапину на его щеке.

— У тебя кровь! — воскликнула я. Протянула руку, касаясь его, но тут же очнулась и отдёрнула её. — Что случилось?

— Двое убийц пытались проникнуть в эту комнату, — произнёс парень бесстрастно.

Я похолодела.

— О Боже! Это они тебя ранили? Нужно срочно обработать эту рану!

Но он лишь отмахнулся.

— Это всё пустяки. Не волнуйтесь. Самое главное… — он выдохнул, — что ваш муж в порядке.

Он опустил глаза.

Мне стало и больно, и радостно одновременно. Больно от того, что Семён страдал. Ему, очевидно, до сих пор было не по себе после нашего последнего разговора. Мне тоже было тяжело, и я ужасно не хотела причинять ему боль, но всё равно очень радовалась тому, что он верен своим обещаниям и отныне служит не только мне, но и Юрию Александровичу.

— Спасибо тебе, — прошептала я, не скрывая своей радости и волнения за него. — Ты настоящий друг. Я зову тебя другом, Семён, слышишь! Спасибо, что защитил Юрия Александровича.

Лицо парня тут же посветлело. Он смотрел на меня с каким-то новым выражением — с маленькой надеждой. Не надеждой на взаимность, нет, а надеждой на то, что он всё-таки значит для меня хоть что-то.

И мне отчаянно захотелось сказать ему: «Конечно, значишь! Значишь очень много!». Но я не сказала этого. Не сейчас. Пока ещё жива его боль, я бы не хотела тревожить её вновь и давать ложную надежду на некую взаимность.

Скажу позже. Когда это будет уместно.

— Спасибо, — тихо произнесла я. — А теперь позволь, я пройду.

Я вынула ключ, отперла дверь и вошла.

Юрий Александрович спал. Я облегчённо выдохнула, чувствуя, что сердце всё никак не может успокоиться.

Нам нужно срочно уезжать отсюда!

Во дворце князя, к сожалению, мы не в безопасности. Правитель слишком доверяет своему другу Ульриху. Хотя, если подумать, где сейчас вообще безопасно? Этот человек слишком искусен и слишком опасен. Такое чувство, что его руки простираются на всё княжество…

Он так могущественен! Но почему же он вцепился в меня, как репейник в собачий хвост?

Не верю я ни в какую любовь. Он лжёт!!!

Я даже не заметила, что сказала последние слова вслух.

Юрий Александрович встрепенулся, приоткрыл глаза и тут же приподнялся, присаживаясь.

— Елена… Что случилось? Кто вцепился в вас? Кто-то вам угрожает?

Я поморщилась. Боже, что за несдержанный язык! Как бы теперь уйти от ответа? Не хотелось волновать Юрия Александровича, но он вцепился в меня не хуже того самого репейника.

— Идите сюда, — тихо, но настойчиво сказал он. — Садитесь.

Я послушно присела на край кровати.

— А теперь рассказывайте, что случилось.

Я не хотела. Он, должно быть, заметил это по моему лицу, потому что стал ещё серьёзнее.

— Леночка, — схватил меня за руку, сжав горячими пальцами. — Я очень надеюсь, что между нами больше не будет ни лжи, ни тайн, ничего тёмного или худого. Прошу вас, поделитесь со мной! Будьте откровенны. Давайте попробуем начать всё с чистого листа. Пусть наши отношения станут кристально прозрачными…

Он был прав, и моё сердце дрогнуло от его слов.

Сердясь на собственные сомнения, я рассказала об угрозах посла. Чем дольше Юрий Александрович слушал, тем сильнее мрачнел. В конце концов его челюсти сжались до хруста. Он кипел гневом, но удерживал его внутри.

— Я всегда знал, что этот человек не тот,