Марь Иванна и очень плохой дракон. Поварская школа попаданки - Юна Рунова

— О, ты даже не дал мне договорить, а ведь я хотела попросить о свадебном подарке. Или я для тебя ничего значу? Тогда зачем всё это? Зачем я тебе, если ты меня совсем не любишь? — я показательно надула губы и даже всхлипнула.

Ох, я никогда не умела вот так строить из себя несчастную и всегда с тайным презрением относилась к тем, кто умел, но сейчас… У меня просто не было выхода. Даже магия Солы и Пэри не являлась карт-бланшем: заставить Флобера делать то, что мне нужно я не могла, только убедить.

— Свадебный подарок? — отложив в сторону вилку, переспросил он.

— Да. Ты ведь сам только что восхищался моим блюдом, так позволь мне продолжить работу в Калаче и сделать из него ресторан, достойный короля. Я уверена, что…

Хохот Флобера прогремел в гостиной. Он смеялся громко и с душой, и это меня жутко взбесило.

Спокойно, Маша, ты — мудрая прожившая жизнь женщина, не стоит так реагировать на этого юнца. Тем более что от него так многое зависит сейчас.

Приняв гордую позу и повыше задрав подбородок, я ждала, пока Этьен успокоится. Прекратив насмехаться, он замер, с интересом поглядывая на меня:

— Моя маленькая Мари, да ведь ты не шутишь? Любопытно. И как ты себе это представляешь? Знаешь, ведь если бы не завтрашнее представление тебя ко двору, я бы, пожалуй, ещё подумал над твоим детским желанием поиграть в хозяйку трактира, но ты станешь моей женой. Моей женой! И это просто недопустимо…

— Что именно? Что я утру нос барону Шантье, которого ты так терпеть не можешь? Ты ведь представляешь, что будет, если женщина сможет переплюнуть его в кулинарном мастерстве? — вскинув бровь, поинтересовалась я.

Лицо Этьена в миг переменилось, в глазах вспыхнули искры азарта. Он взял бокал и сделал глоток, гипнотизируя меня взглядом.

— Хм. Это действительно любопытно, — Этьен откинулся на спинку кресла, явно обдумывая мои слова. — Допустим, я это позволю. Выгода сомнительна, Мари. Может, ты предложишь мне что-то ещё?

Ого! Вот это он наглый тип!

— А разве есть что-то лучше, чем увидеть поражение того, кто тебя так раздражает? Я ведь заметила, как вы смотрели друг на друга и…

— Но ведь он твой благодетель. С чего у тебя вдруг проснулось желание ему насолить? — перебил меня Этьен, глядя испытующим взглядом, от которого становилось не по себе.

— Ты уже и сам назвал причину. Его самодовольство и отношение к женщинам меня возмущает. Для тебя это, пожалуй, не причина, а вот меня злит, что он возомнил себя кулинарным богом и диктует свои правила на всю Франию! — честно ответила я.

Понимания или какого-либо сочувствия от Флобера я не ждала, я изначально сделала ставку на другое, но у Мари действительно не было причин ссориться с бароном и устраивать нечто подобное. Озвученная мной причина должна была удовлетворить сводного братца, и он, помолчав пару минут, хмыкнул и растянул губы в улыбке.

— Как я раньше не замечал в тебе этот бунтарский дух? — он склонился над столом и, протянув руку, накрыл своей ладонью мои пальцы.

Я кое-как сдержалась, чтобы не одёрнуть свою руку: паршивая же я буду влюблённая, если дёргаюсь от прикосновений жениха.

— А ведь мне очень нравится, какой ты стала, моя маленькая Мари, — на распев протянул он. — Хорошо. Я согласен. У тебя есть время до свадьбы. Если твоя затея не даст результата, ты навсегда забудешь о плошках и поварёшках…

— А если даст, ты официально сделаешь меня опекуншей Анны. Единолично, — на этот раз перебила его я.

Лицо Этьена вытянулось, он довольно сильно сжал мои пальцы в своей руке:

— Это довольно весомое условие, Мари. Нужно что-то ещё, — жёстко потребовал он. — Что-то настолько же ценное.

— Ты даже не представляешь, насколько для меня ценно моё увлечение. Именно благодаря нему, я сейчас сижу здесь, а не умерла в какой-нибудь канаве. Надеюсь, ты этому рад, — ответила я, решительно глядя прямо в серые глаза Флобера.

По его лицу пробежала тень недовольства, Этьену не нравилось моё упорство и то, что я постоянно напоминала о его вине в произошедшем с Мари. Это было видно по поджатым губам, сдвинутым бровям, по тому, как дёргались крылья породистого носа.

— Хорошо. Я согласен, но с одним маленьким условием. Ты здесь уже третьи сутки, но ни разу не поцеловала меня, Мари. А ведь завтра мы предстанем перед королём для получения благословения, — испытующе глядя на меня, заявил Этьен.

Ох, ты ж мать честная! Ну и как мне целовать этого хорька?

Я так растерялась, что даже руку свою тихонько вытащила из хватки Флобера и немного отодвинулась. Он следил за мной будто хищник, прищурив серые глаза и выжидая.

— Я пока не готова к столь интимным проявлениям любви. Слишком многое произошло между нами, и я была бы признательна, если бы ты отнёсся к этому с пониманием, — пролепетала я.

Тут бы залиться румянцем, но никак. Женишок смотрел на меня, не отрываясь, и в воздухе между нами висело напряжение. Как бы поступила настоящая Мари? Она, наверное, набросилась бы на Флобера с объятиями и поцелуями…

— Ты ведь только что говорила о своей любви и дала согласие на свадьбу. Может, это ты здесь главная обманщица, Мари? — с лёгким намёком на раздражение спросил он.

— Я не отрицаю своих чувств, но это не значит, что я лишена гордости. Однажды я уже тебе доверилась и горько пожалела об этом. Не дави на меня, и я ещё стократно покажу, насколько ты для меня важен, — ответила я, едва дыша.

Всё что угодно. Я готова была сказать сейчас всё что угодно, лишь бы не целовать этого мерзавца.

Этьен усмехнулся и кивнул, будто демонстрируя свою блестящую шевелюру:

— Ну, хорошо. Так и быть я согласен на твою афёру. Если же она не даст результатов, или я увижу, что она порочит моё имя, то сделка будет автоматически отменена. И с чего же ты хочешь начать, дорогая невеста? — спросил он и отбил пальцами дробь по столешнице.

— Для начала позволь мне посещать «Тёртый калач» и проводить там ежедневно не менее четырёх