Секрет актёрского мастерства - Инна Ласточка (Ness Quik)

этих отклонениях обрели. Только, если отклонения других магов вызывают завершённые полноценные способности, то наши дают нам нечто в зародыше, нечто такое, что развивается в течение некоторого времени. У всех это происходит по-разному, но происходит неизбежно.

— В зародыше? — не поняла Муза. — Если менять реальность эмоциями — не завершённая способность, тогда что?

— Семя, способное прорасти в великое. Веками меняющих считали могущественными и опаснейшими магами, их способности в той же мере были нерушимы и сильны, сколь и не поддавались контролю. Всегда, всегда нам приходилось держать баланс, пока один французский писатель не предсказал возможность полного контроля над магией и при этом полной её свободы.

— Автор той сказки? — уточнила Муза. — Но даже Станиславский сказал, что это невозможно.

— Невозможно — в изначальном состоянии меняющих реальность. Сказка никогда не была сказкой, слухи никогда не появляются из ничего. Нас, меняющих, не понимали, нас боялись и ненавидели, а тех, кто терял способности, изгоняли или уничтожали, заведомо причисляя к тёмным, демонам или к кому угодно, лишь бы не разбираться, лишь бы не изучать. Это же опасно! Надо напрягаться, нужны средства и люди!.. Да, меняющие заняли руководящие должности, страх других шёл многим из нас на пользу, но это же нас и погубило. В тот роковой день…

Сердце Музы яростно заколотилось в грудную клетку, но эмоции не откликнулись, зато снова стало трудно дышать.

— То есть маги эмоций могут достичь какого-то состояния, в котором на самом деле способны стать такими как в той сказке? Вообще все? Не только избранный?

Арлекин снова усмехнулся и переложил трость в другую руку, стукнув её кончиком по полу.

— Избранных не существует, Муза. И да, меняющие реальность могут и должны перейти в такое состояние, только процесс этот весьма разрушительный, но природа — вовсе не глупая барышня, вышивающая канву наших жизней, она знает, что делает. Всегда знала. Разрушительный процесс способны контролировать такие как мы, мы рождены для этого. Представь, что сообщество меняющих реальность — это сеть, каждое пересечение в которой, один меняющий; и представь, что в этой сети есть особые точки соединения всех линий… скажем, одной её стороны. Эти соединения создают баланс — если сеть привести в движение любым способом, они же не дадут ей разорваться — если начать тянуть в разные стороны. Так и с меняющими реальность. Достигая точки, за которой мы окончательно меняемся и входим в завершённое состояние, происходит выброс огромной силы, вызывая цепную реакцию у всех меняющих, более или менее готовых к тому же. Цепную реакцию по тем самым пересечениям сети. Сеть приходит в движение, и это создаёт примерно тот же эффект, который теперь называют — великой катастрофой. Но не я его создал, я… — он глубоко вздохнул, — просто не успел. Как я и сказал, такие как ты и я, способные излечить потерявших магию, как раз и являемся теми самыми точками баланса в сети, теми самыми избранными, если хочешь, способными сдержать эту силу и впитать её в себя. Только вот для этого нам самим нужно сначала достичь финального состояния, и кто-то сначала должен помочь нам.

— И ты знаешь ответ? — Муза посмотрела ему в лицо.

— Да. Полуангелы. Я слышал, Ксандр сдерживал твою силу на тренингах? Именно так это и происходит. Я же… — он поправил шляпу, — это позже.

— Но… — Муза растеряно перевела взгляд на факел и снова на Арлекина, — тогда меняющие реальность должны были перерождаться в любом случае. Как же вышло, что многие просто потеряли магию и эмоции?

— О, — Арлекин улыбнулся, — весь секрет тут кроется в страхе и запретах. Другие маги, видя, что происходит с меняющими в момент достижения перехода, испугались и, как я и сказал, стали их ограничивать. Время сработало против нас, и вскоре те, кто стоял у власти, кто способен был по-настоящему менять мир, замкнулись в себе и сами стали думать, что опасны для себя и окружающих. Веками, веками никто даже не думал исследовать или изучать этот момент. Нас предпочитали ограничивать, убивать в некоторых странах, да и в целом, потерявшие магию или случайно выплеснувшие её становились изгоями или отправлялись на казнь. И вот, к чему это привело, — он развёл руками, — к театру, к развлечениям, к удовлетворению потребностей тех, кто боится принять свои эмоции и прожить их самостоятельно! Именно отсюда возник баланс, отсюда возникла вся эта травля и… та трагедия, о которой ты помогла мне вспомнить.

— Я до сих пор не понимаю, почему именно я помогла тебе вспомнить? Из-за способности к лечению?

— Да, Муза, поэтому. Ты такая же, как я, только я уже перешёл ту самую грань, а ты нет… Ленор, глупая, не понимала, что делает, не слушала меня ни тогда, ни сейчас…

— Ты знаешь Элеонору? — Муза вспомнила свои прежние подозрения, но ничего не почувствовала по этому поводу, лишь отметила сам факт.

— Давно. Я расскажу тебе, но только… — начал было он, когда коридор вдруг покачнулся и разлетелся на осколки. Арлекин схватил Музу под руку за мгновение до того, как они остались в полной темноте перед зеркальной дверью в её бывшую гримёрку. Там на полу сидела Мира под куполом Ксандра и отдавала энергию зеркалу, тело её тем временем истончалось, бледнело, становилось всё прозрачнее и прозрачнее, как у призрака. — Что она делает? — Муза дёрнулась к двери, но Арлекин удержал её стальной хваткой, взгляд его был сосредоточен и серьёзен, губы сжаты в тонкую линию. — Она ведь погибнет! — воскликнула Муза, снова безуспешно дёрнувшись.

— Она погибла давно, — гулко прозвучал голос Грея, будто они разговаривали в горном ущелье. — Мира была привязана к театру, потому что уже давно не жила, а лишь существовала между мирами. Огюстус давал ей жизнь и возможность иметь собственное тело, но только внутри театра. Отдавая себя, завершая магический процесс, она отпускает меня. отпускает по-настоящему…

Муза покачала головой и неожиданно для себя ощутила на щеках слёзы. Она не чувствовала ни боли, ни отчаяния, ничего из того, что должна была чувствовать в этот момент, но слёзы катились по щекам, а сердце ощутимо сжималось, вызывая дрожь в руках.

— Держись, — сказал Арлекин, когда Мира, в последний раз подняв на зеркало взгляд, растворилась в воздухе. — Сейчас! — снова произнёс он, и мир снова дрогнул, зеркальная дверь