Меня, пожалуйста - Белла Джуэл

же серо-голубые глаза, те же жесткие губы. Он всегда был деловым человеком, и семья для него всегда была превыше всего. Единственная причина, по которой моя мать когда-либо сталкивалась с этим, заключалась в том, что она получила все, чего только могла желать, за то, что прожила несчастную и скучную жизнь без него.

Потому что работа — это его жизнь.

А все остальное не имеет значения.

— Твой сын — невероятно большой засранец, и, насколько я помню, я точно знаю, где он научился этому.

Я скрещиваю руки на груди.

Мой отец ухмыляется.

— Что ж, я вижу, твое отношение не изменилось. Учитывая, что ты здесь, чтобы попросить меня о чем-то, Шантель, я думаю, ты, по крайней мере, постараешься говорить как нормальный человек.

Я стискиваю зубы.

— Привет, дорогой папочка. Как ты жил последние несколько лет, не проверяя, как там я, твоя единственная дочь?

Его челюсть сжимается. Я просто смотрю, не отводя взгляда. И он тоже. Его ничто не беспокоит. Ничего. Раньше это меня чертовски расстраивало. Но сейчас мне все равно.

— Чего ты хочешь, Шантель? Очевидно, ты здесь для чего-то.

— Я хочу пятьдесят тысяч долларов.

Я не сдерживаюсь. Я говорю все как есть, чтобы мы могли перейти прямо к делу. Он наверняка захочет что-то взамен, они всегда так поступают, так что я вполне могу начать переговоры.

Он пристально смотрит на меня, и на мгновение мне кажется, что он сейчас рассмеется. Вместо этого он просто наблюдает за мной, довольно долго. Затем он, наконец, спрашивает:

— Зачем?

У меня было много чего предложить, когда я пришла сюда, но решила попробовать в последний раз, тронуть его сердце. Я имею в виду, я его дочь. Он должен хоть немного любить меня, верно? Если нет, я предложу что-нибудь другое... Я поработаю на него какое-то время, чего бы это ни стоило, чтобы обезопасить Бостона. Но сейчас я молюсь, просто молюсь, чтобы он приоткрыл для меня хоть какую-то часть этой стальной стены.

— Я беременна.

Он моргает, глядя на меня. Потом он просто смотрит и смотрит, и, черт возьми, это не сработает.

— Ты беременна? — наконец говорит отец.

— Да, я беременна. От замечательного мужчины.

Кто еще не знает.

И он байкер.

— Итак, для чего тебе нужны пятьдесят тысяч долларов?

— Дом, — говорю я, возможно, слишком поспешно, но у меня заканчивается время. — Я хочу купить дом.

— Почему твой замечательный мужчина не купил его тебе?

Я сжимаю челюсти. Я была идиоткой, думая, что это сработает.

— Потому что я хочу купить свой собственный дом, — отвечаю я. — Ты же меня знаешь, я не люблю полагаться на кого-то еще.

— И все же ты здесь, просишь у меня денег. Я бы расценил это как то, что ты полагаешься на кого-то.

Мое сердце бешено колотится. И я чувствую, что меня вот-вот вырвет. Мне просто нужны эти деньги, черт возьми. Мне нужно вытащить Бостона. Мне нужно знать, что с ним все в порядке.

Это пустая трата времени.

Энзо может сделать с ним все, что угодно.

Все, что угодно.

— Да, это так. Потому что я этого заслуживаю.

Мой отец поднимает брови.

— Неужели?

— Потому что я твоя дочь. Потому что это должно что-то значить. Мальчики получили больше пятидесяти тысяч долларов, а я ушла ни с чем. Я зарабатываю сама, и мне приходится нелегко. Я не должна была бы выпрашивать у тебя хотя бы крошечный процент от того, что ты с радостью тратишь на других своих детей.

Его лицо становится жестким. Теперь я чувствую, что, возможно, разозлила отца и не получу ничего, кроме пинка под зад, но, к сожалению, это правда.

— Потому что я хотела бы надеяться, что я что-то значу, — продолжаю я. — Что-то, черт возьми, всего лишь что-то маленькое. Я хотела бы надеяться, что твой... — я колеблюсь, —...внук, может что-то значить. Я не прошу многого, ты же знаешь, что это не так. Но я прошу...

Я задерживаю дыхание и жду. Я просто жду.

Проклятье.

Это уже слишком.

— Ладно. Ты можешь получить деньги при одном условии.

Проклятье.

Я знала, что будет какое-то условие.

Я так и знала.

Я затаила дыхание, ожидая этого. Я жду, что он сбросит бомбу, под которую мне придется попасть, чтобы спасти мужчину, которого я люблю.

— Ты приходишь на ужин раз в месяц.

Я моргаю.

Что он только что сказал?

Поужинать?

И это все?

— И это все? — я почти шепчу.

Он кивает.

— Да, Шантель. Это все. Я не монстр, по крайней мере, не такой, каким ты меня считаешь. Ты моя дочь, и ты важна для меня. Ты выбрала свой путь, я позволяю тебе выбирать свой путь, и я не буду вмешиваться. Но если ты чего-то хочешь от меня, я хочу чего-то от тебя. И это «что-то» ужин, дома, раз в месяц.

Я никогда не думала, что это произойдет.

И я чувствую странную боль в груди.

Незнакомую боль.

Которую я давно не испытывала.

Я подавляю ее и ловлю себя на том, что киваю, прежде чем успеваю еще что-то обдумать.

— Хорошо, — соглашаюсь я. — Раз в месяц.

Он кивает, и на мгновение мы просто смотрим друг другу в глаза.

— Я распоряжусь, чтобы тебе принесли деньги.

— Спасибо, — говорю я, поворачиваясь и собираясь уйти.

— Шантель, — окликает отец, и я останавливаюсь, оглядываясь через плечо. — Будь здорова и заботься о ребенке.

Я стараюсь держать себя в руках.

Но боль усиливается, когда я киваю.

А потом я ухожу.

Все прошло совсем не так, как я ожидала.

Нисколько.

Глава 23

Сейчас

Бостон

Я сплевываю кровь в сторону Энзо. Он смеется, отводит кулак назад и снова, уже не в первый раз, бьет им мне в лицо. Кости хрустят, кожа трескается, и кровь брызжет фонтаном. Он наслаждается каждой секундой этого зрелища. Но однажды, черт возьми, однажды, он все равно получит по заслугам. Я клянусь в этом.

Я, блядь, клянусь в этом.

— Что бы ты мне ни сделал, это, блядь, меня не заденет, ты, ублюдочный садист, — выплевываю я, обнажая зубы. — Ты получишь по заслугам. Ты думаешь, что сможешь сбежать, и мы тебя не найдем... Мы, черт возьми, найдем тебя.

Он запрокидывает голову и смеется.

— Но ты этого не сделаешь. Ты правда думаешь, что я просто позволю тебе и Шантель уйти отсюда? Конечно, я ни хрена не позволю. Вы доставили мне одни неприятности, и я не позволю вам преследовать меня.