Меня, пожалуйста - Белла Джуэл

просто не могла пойти на такой риск. Я знала, что Энзо в основном работал в одиночку, у него было слишком много врагов, и он полагал, что у него достаточно рычагов воздействия, когда дело касалось Бостона. Итак, я надеялась, что застану его одного, но в любом случае, риск того стоил. Поэтому, я отправилась домой и взяла маленький пистолет, который дал мне Бостон. Я засунула его в лифчик и надела толстовку с капюшоном, а потом молилась, чтобы меня не убили, пытаясь провернуть то, что я сделала.

Я имею в виду, что все могло пойти совсем не так.

Но я знала, что Энзо не верит в то, что я способна на это, он бы не подумал, что я действительно могу взять с собой оружие, а даже если бы и взяла, он был уверен, что я бы им не воспользовалась. Он ошибался. Я пошла туда, зная, что применю его, если понадобится. Я и раньше стреляла из пистолета, я выросла в доме, полном мужчин, конечно, стреляла. Но могу ли я воспользоваться им, чтобы лишить человека жизни? Ради Бостона... безусловно.

— То, что ты сделала, — говорит Малакай, возвращая меня к реальности. — Было чертовски глупо, Шантель. Это было глупо и безрассудно, и...

Я выдыхаю, мои руки все еще дрожат после произошедшего.

— Я знаю, Малакай. Знаю, что так и было.

— Я еще не закончил, — продолжает он. — Это было все то же самое, и это было невероятно, блядь, храбро. Ты спасла ему жизнь. Тебе следовало прийти к нам, но я знаю, почему ты этого не сделала. Ты рискнула, и, к счастью, это окупилось. Но ты должна знать, нам не нравится, что кому-то из наших дам приходится терпеть то, что ты сделала сегодня... это оставит какой-то шрам внутри тебя, а мы не хотим этого для тебя.

— Ты имеешь в виду тот факт, что я застрелила мужчину? — говорю я дрожащим голосом. — Я согласна со своим выбором, Малакай.

— На данный момент, да. И, возможно, навсегда. Но придет время, когда это так или иначе начнет тебя беспокоить. У тебя хватит сил это вынести?

Я смотрю в комнату, где доктор в данный момент осматривает Бостон, и мое сердце сжимается от боли. Оно сжимается от любви и привязанности и от осознания того, что он — лучшее, что было у меня в жизни. Я бы сделала для него все, что угодно в этом мире. Итак, мой ответ ясен, как никогда.

— Да, я достаточно сильна, — тихо говорю я, снова глядя на Малакая. — Потому что он со мной.

Малакай внимательно изучает мое лицо, а затем кивает.

— Ты чертовски сильнее, чем кто-либо из нас когда-либо о тебе думал. Внешность в твоем случае, безусловно, обманчива.

Я улыбаюсь, но слабо.

Он кивает и протягивает руку, сжимая мое плечо.

— Но я благодарю тебя от всего сердца за то, что ты для него сделала. Ты являешься частью этого клуба, несмотря ни на что. И ты заслужила больше, чем нашу преданность, ты заслужила наше уважение.

Я прикусываю губу, чтобы не расплакаться, и киваю:

— Спасибо.

— Шан!

Я оборачиваюсь и вижу, как Саския вбегает в комнату с раскрасневшимся лицом и широко раскрытыми глазами, полными слез. Малакай отпускает меня, улыбается и направляется к группе парней, которым не терпится узнать, как дела у Бостона. Я знаю, что с ним все будет в порядке, но им тоже нужно это заверение. Саския сильно бьет меня и обнимает. Я обнимаю ее, крепко сжимая в объятиях.

— Я не могу поверить в то, что услышала. Я не могу в это поверить. То, что ты сделала... — она отстраняется и смотрит на меня, — ты сошла с ума, и все же я восхищаюсь тобой.

— Я сделала то, что должна была, — тихо говорю я.

— Я до смерти перепугалась, когда Мейсон сообщил мне эту новость. Никогда больше так со мной не поступай!

Я обнимаю её ещё раз.

— Я не буду, по крайней мере, надеюсь, что мне не придется. Я должна сказать тебе, Сас, что я видела Иоланду перед тем, как пойти к Энзо. Она сказала, что он причинял ей боль, и она собиралась уходить. Теперь я действительно думаю, что она говорила правду.

Саския отстраняется и кивает:

— Я видела ее. И да, я думаю, что она, возможно, наконец-то во всем разобралась. Но Энзо больше не будет проблемой для нее и ее будущего ребенка, благодаря тебе.

Мой желудок сжимается, но я не показываю ни ей, ни кому-либо другому, что это уже беспокоит меня.

Немного.

Но боль никуда не делась.

Чувство вины.

Я задаю себе вопросы.

— Я должна была спасти его. Прости. Я надеюсь, ты понимаешь, — говорю я, удерживая ее взгляд.

Саския обхватывает ладонями мое лицо.

— Никогда не извиняйся и не пытайся объясниться со мной. То, что ты сделала... потребовало чертовски много мужества, больше, чем у меня когда-либо было, и все, что ты сделала, — это избавила мир от монстра. Я не думаю, что в этом есть что-то плохое.

Не плачь.

Не плачь.

Не плачь.

Мне нужно сменить тему.

Или кто-то это сделает.

Немедленно.

— Ты уже сказала ему?

Я моргаю и выдыхаю, точно зная, о чем спрашивает меня Саския.

— Нет, — шепчу я. — Не говорила.

Она снова сжимает мое лицо в ладонях, а затем отстраняется.

— Ты должна, милая.

— Что, если... что, если это не то, чего он хочет? Я только что вернула его, я стольким пожертвовала ради него... Если он несчастлив...

Саския качает головой.

— Нет, я знаю Бостона, и я обещаю тебе... с ним все будет в порядке. Я знаю, что так и будет. Ты должна сказать ему, милая.

Я киваю, сглатывая.

Я оглядываю комнату, затем снова смотрю на парней.

Думаю, сейчас или никогда.

* * *

Сейчас

Шантель

— Как ты себя чувствуешь? — спрашиваю я, беря Бостона за руку и глядя на его покрытое синяками лицо.

Он никогда бы этого не показал, ни на секунду, но, должно быть, ему очень больно. Так и должно быть. И все же он держится молодцом. Я восхищаюсь им за это. Боль сложно игнорировать.

— Я в порядке, детка, — бормочет он, глядя на меня снизу-вверх. — Спасибо тебе.

Я улыбаюсь, но улыбка получается слабой и неуверенной. Мне страшно. Я не знаю, как сказать ему об этом. Однажды он сказал мне, что на самом деле не хочет детей, и это никогда не выходило у меня из головы. Что, если я