Души моей палач - Ульяна Соболева

— Делай.

— Ваше высочество! — лекарь хватает меня за руку. — Вы не понимаете! Если отдадите слишком много крови, ваше сердце остановится! Империя потеряет наследника!

Смотрю на него так, что он отшатывается.

— Империя. — Голос холодный как лёд. — Ты говоришь мне обимперии, когда она умирает?

— Но...

—Она— моя империя.Она— мой мир.Она— единственное, ради чего я готов жить. Если она умрёт, я умру вслед за ней. Так какая, к демонам, разница?

Лекарь отступает.

Шаманка кивает. В её глазах — понимание. Может, даже уважение.

— Ложись рядом с ней. Руку к ране. Я направлю твою кровь.

Ложусь. Беру её холодеющую руку, переплетаю пальцы.

— Яньхуа, — шепчу ей в ухо. — Слышишь меня? Я здесь. Я с тобой. Я не отпущу.

Её веки дрожат. Губы шевелятся:

— Цзюе... не надо... ты умрёшь...

— Тогда умрём вместе. Помнишь, что ты писала в письмах?"Если посмеешь умереть, я последую за тобой". Это работает в обе стороны.

— Глупый... упрямый... лис...

— Твой глупый упрямый лис.

Шаманка начинает петь. Древние слова, которых я не понимаю. Воздух густеет, пахнет озоном и кровью.

Чувствую, как что-то вытягивается из моей груди. Не больно — я не чувствую боли. Нопусто. Словно часть души уходит через рану в её тело.

Забирай. Забирай всё. Мне не нужна жизнь без тебя.

Не знаю, сколько проходит времени.

Минуты? Часы? Вечность?

Мир тускнеет. Краски блёкнут. Звуки отдаляются. Я чувствую, как слабею — впервые в жизни чувствую собственную слабость, и это странно, непривычно,правильно.

Если это цена за её жизнь — плачу с радостью.

— Довольно! — голос шаманки прорывается сквозь туман. — Ещё капля — и умрёте оба!

Не хочу останавливаться. Хочу отдать всё. Всего себя.

Но её рука сжимает мою.

— Хватит, — шепчет она. Голос сильнее, чем раньше. Щёки порозовели. Глаза — открыты.Живые. — Хватит, мой принц. Я чувствую. Яживу.

Смотрю на неё.

Рана на груди закрывается — медленно, как цветок, складывающий лепестки на ночь. Чёрные вены яда отступают, бледнеют, исчезают.

Она жива.

Она будет жить.

Улыбаюсь. Или пытаюсь — губы не слушаются.

— Хорошо, — шепчу, и мир окончательно гаснет. — Это... хорошо...

Темнота.

Просыпаюсь от её голоса.

— Цзюе! Цзюе, очнись! Пожалуйста!

Открываю глаза. Тяжело, словно веки налиты свинцом.

Она склонилась надо мной. Лицо мокрое от слёз, волосы растрёпаны, на ханьфу — пятна крови.Моейкрови.

Красивая.

Самая красивая женщина в мире.

— Эй, — хриплю, пытаясь поднять руку. Не получается. — Не плачь. Ненавижу, когда ты плачешь.

— Ты идиот! — она бьёт меня кулаком в грудь. Слабо, почти нежно. — Чуть не умер! Ради меня! Зачем?!

— Забавно. Ты спросила то же, что я спрашивал час назад.

— Это другое!

— Почему?

— Потому что ты — принц! Наследник! Будущий император! А я — просто...

— Ты — моя жизнь. — Нахожу силы взять её руку. — Моё сердце. Моя душа. Без тебя — я снова стану пустой оболочкой. Статуей. Мёртвым среди живых. Разве это жизнь?

Она молчит. Слёзы текут по её щекам, но она улыбается.

— Мы оба идиоты.

— Да. Идиоты, которые любят друг друга.

— Это... — всхлипывает и смеётся одновременно, — ...это худшее признание в любви за всю историю.

— Знаю. Но это правда.

Она наклоняется и целует меня.

Нежно. Осторожно. Как целуют что-то хрупкое и бесценное.

Вот оно — счастье. Вот ради чего стоит жить. Вот почему я отдал бы всю кровь до капли.

Ради этого поцелуя.

Ради неё.

За окном встаёт солнце.

Новый день. Новая жизнь.

Мы выжили. Вопреки всему — выжили.

И теперь никто и ничто не разлучит нас.

Никогда.

血浓于水，爱重于血；为你流尽最后一滴，只为见你再次睁眼

Xuè nóng yú shuǐ, ài zhòng yú xuè; wèi nǐ liú jìn zuì hòu yī dī, zhǐ wèi jiàn nǐ zài cì zhēng yǎn

«Кровь гуще воды, любовь тяжелее крови; отдам последнюю каплю за тебя, лишь бы увидеть, как ты снова откроешь глаза»

В китайской культуре кровь символизирует жизненную силу — 气血 (qì xuè), энергию, которая течёт через всё живое. Отдать свою кровь ради другого считалось высшей формой жертвы и любви. Древняя легенда рассказывает о лисе-оборотне, который отдал всю свою магическую силу, чтобы спасти смертную возлюбленную от проклятия. Он стал обычным лисом, потерял разум и память, но она узнала его и заботилась до конца его дней. Когда он умер, она похоронила его под сакурой, и каждую весну дерево цвело красными цветами — цвета крови, цвета любви, цвета жертвы. Эта история учит: истинная любовь измеряется не словами и клятвами, а тем, что ты готов отдать. И нет дара ценнее, чем сама жизнь.

Глава 30

暴风雨后见彩虹，血泪浇灌出爱情；凤凰涅槃终重生，两心合一共此生

"После бури — радуга, кровь и слёзы взрастили любовь; феникс восстаёт из пепла, два сердца сливаются в одно на всю жизнь"

Императорский дворец лисов, три дня после покушения

Ли Яньхуа

Он спит.

Сижу у его постели уже третий день, не отходя ни на шаг. Ем здесь, сплю здесь — урывками, прижавшись щекой к его руке. Слуги приносят еду, лекари меняют повязки, придворные шепчутся за дверью.

Мне всё равно.

Смотрю на его лицо — бледное, осунувшееся, ноживое. Грудь поднимается и опускается в ровном ритме дыхания. Ресницы иногда вздрагивают, губы шевелятся во сне.

Он отдал мне почти всю свою кровь. Лекарь сказал — ещё капля, и его сердце остановилось бы навсегда. Девятихвостый лис, способный сжечь армию одним взглядом, едва не умер ради человеческой женщины.

Ради меня.

Подношу его руку к губам. Целую каждый палец — те самые пальцы, которые писали мне стихи кровью, которые касались моей кожи с нежностью, которой он не знал двадцать лет.

— Просыпайся, — шепчу. — Пожалуйста. Я не могу больше ждать.

Его веки дрогнули.

— Яньхуа...

Голос хриплый, слабый, но этоегоголос. Самый прекрасный звук во вселенной.

— Я здесь! — хватаю его руку крепче. — Я здесь, я рядом, я никуда не уйду!

Он открывает глаза. Золотые, как рассвет. Золотые, как моё счастье.

— Ты... жива?

— Благодаря тебе. Ты спас меня.

— Нет. — Слабая улыбка. — Ты спасла меня. Давно. В тот день, когда закрыла от кинжала. Нет... раньше. В тот день, когда коснулась моей руки и разбудила мёртвое сердце.

Слёзы текут по моим щекам. Не пытаюсь их